Гранид хмыкнул:

— Не день, а серия мелодрамы. С другом своим не забудь познакомить, Эльса, а то шифруешь здешних от нас.

— И день еще не закончился…

Если подумать, то я успела забыть — когда жила спокойной и размеренной жизнью. Давно или еще не давно? Подхватило вихрями с начала лета, перемешало будни с серьезными событиями, а теперь мне даже время с сегодняшнего утра казалось длинным. Даже вчерашние мои волнения не успели устаканиться в сердце — и родители, и Гранид, и вечерние разговоры о расследовании. Сегодня другие бури — признание, поцелуи, пикировка с Елисеем, — и по крови током бежало волнение. Голые нервы вперемешку с приятным возбуждением, как азарт или адреналин. Я чувствовала жизнь на всех уровнях — на телесном, эмоциональном, даже ментальном. Мне казалось, что еще чуть-чуть и я смогу видеть нечто нематериальное, так было заострено все!

Илья подошел. Протянул руку сначала Граниду, взаимно представившись, потом Андрею. В лице лишь собранность и решительность, он сказал сразу:

— Семейное потом. В Колодцы я с вами. Что вы смогли выяснить?

— Название. И мы в одном шаге, чтобы узнать больше.

— Карта. Понял.

— Пока ждем, все же хочу спросить, — не выдержал Андрей, — ты здесь насовсем?

— Нет. На потом не скажу, но пока нет. Я успел получить твое последнее письмо, если за мать переживаешь, то не стоит. Я схожу. С Колодцами разберемся, и сходим вдвоем.

Виктор появился бесшумно. Как бы и подошел к нашему кругу, оставшись все равно в шаге в стороне.

— Друзья, это Виктор, он…

— Не нужно, Эльса. Идемте за мной, я открою типографию и побуду рядом. Ни во что другое ввязываться не стану, в знакомство тоже.

Он шагнул к переходу первым, мы растянулись короткой цепочкой, но почти сразу я пошла вровень с ним:

— Витя, я хочу спросить… ты слышал о людях-собаках?

Схмурив свои темные брови, задумался и даже утратил нарочную холодность в лице. Произнес с расстановкой:

— Отец бы тебе больше рассказал… Я не очень… а зачем ты спрашиваешь?

— Интересно. Кто они?

— Это сказки.

— Какие?