Когда Ганс передал слово в слово послание молодой женщины, данталли лишь укрепился в своем мнении.

— Я все рассказал. Честное слово! — испуганно пролепетал трактирщик. Мальстен вздохнул.

— Я понял, — кивнул он, задумчиво уставившись в окно.

Идти в резиденцию Красного Культа и устраивать там бойню было действием глупым и бессмысленным. За это на данталли ополчится и весь Олсад. А перебить в ответ целый город Мальстен был не готов, хотя прекрасно понимал, что возможность такая у него имеется.

Он внимательно посмотрел на Ганса и неопределенно качнул головой.

— Что ж, ты свободен, — махнул рукой Мальстен.

— А вы… вы что будете делать? Леди Аэлин ведь просила… без вас ей отца не найти…

— Я сделаю, как она сказала, и ее отца мы отыщем, — заверил данталли трактирщика. — А ты можешь идти. Обещаю, я не буду больше тебя контролировать. И глупостей не наделаю. Я свое слово держу. Надеюсь, ты тоже, Ганс. Потому что твоя душа…

— Я сдержу слово! Правда! Клянусь всеми богами Арреды!

— Иди, — устало произнес Мальстен, и трактирщик поспешил ретироваться.

Несмотря на недавний голод, аппетит у данталли полностью пропал. Волнение и томительное ожидание вновь навалились ему на плечи. И, хотя Мальстен все еще чувствовал себя измотанным, он понимал, что сегодняшней ночью однозначно не сомкнет глаз.

* * *

Иммар уже закончил перевязку, когда Бенедикт, разместив Аэлин Дэвери в соседнем доме, вошел в гостиную и застал Ренарда полулежащим на тахте. Слепой жрец выглядел усталым и осунувшимся: без того острые черты лица теперь выделялись сильнее обычного, под глазами пролегли темные круги.

Бенедикт привалился спиной к дверному косяку и, сложив руки на груди, нахмурился, зная, что раненый товарищ почувствует его присутствие. Ренард, как и ожидалось, повернул голову в сторону своего командира.

— Бенедикт, я… — начал он.

— Не участвуешь в завтрашней операции, — строго перебил подчиненного Колер, качнув головой.

Иммар нахмурился, посмотрев на него, но старший жрец приподнял руку, отсекая любые комментарии. Глаза его холодно буравили раненого товарища, на лице застыла строгая непримиримая маска осуждения, и Иммар не решился начать спор. Ренард, не имеющий возможности увидеть или услышать останавливающее движение командира, поспешил возразить.

— Ты не можешь! — воскликнул он, резко поднимаясь с кровати и тут же морщась от боли в раненой ноге. Бенедикт скептически приподнял бровь.

— Могу. И обязан. Поимка Мальстена Ормонта — дело рискованное и опасное, а от неоправданных рисков я поклялся вас беречь. Схлестнуться с охотницей в поединке было твоей личной инициативой, не моей, и тебе надлежит за это отвечать.