— Но… — собрался возразить Ренард, но Колер не позволил себя перебить.

— Хотел самоутвердиться? Что ж, ты попытался, а теперь ты ранен. Недееспособен, если угодно, и я отказываюсь от твоего участия в операции.

Лицо слепого жреца побледнело еще сильнее, приобретя неконтролируемо обиженное, почти молящее выражение.

— Бенедикт, — предупреждающе тихо обратился Иммар. Колер заглянул в глаза товарища и спокойно выдержал его взгляд.

— О том, что леди Аэлин — опытный и опасный противник, можно было догадаться хотя бы по тому, что она еще жива! — строго продолжил старший жрец. — Хотя некоторые рассказанные ею истории свидетельствовали о том, что новичок и желторотик вроде наших завтрашних помощников должен бы был погибнуть. Ренард, ты решил потешить собственное самолюбие и сразиться с ней, за что и расплатился. Сам перевел тренировочную схватку в ожесточенный бой. Ты помнишь, на кого мы охотимся, мой друг? Мы, как и леди Аэлин, охотимся на иных. На данталли, которые, к слову, очень многое знают о расплате. Поймаю Мальстена Ормонта, попрошу его тебя просветить.

Ренард угрожающе нахмурился, устремив «взгляд» невидящих глаз точно в душу своему командиру.

— Я слышу в твоем голосе волнение, а речь твоя становится сбивчивой, Бенедикт. Уж не за то ли ты меня на деле наказываешь, что я дерзнул подойти к охотнице ближе? Не прикидывайся, что не заинтересовался ею! Какая она из себя? Сильно похожа на твою совращенную демоном жену?

Лицо Бенедикта осталось внешне невозмутимым, однако, сжав кулаки, он в два шага преодолел разделявшее их с Ренардом расстояние и с размаху ударил его в лицо. Слепой жрец покачнулся и, громко ахнув, начал заваливаться на тахту, с трудом удержавшись на ногах.

На несколько секунд комната погрузилась в звенящую тишину, нарушаемую лишь тяжелым дыханием Ренарда Цирона. Отерев рассеченную ударом губу, он криво ухмыльнулся.

— Вот, значит, как, Бенедикт? Решил бить слепого?

— И раненого, к тому же, — Колер прищурился, и, когда Ренард замахнулся для ответного удара, с легкостью перехватил его руку и выкрутил ее в суставе, заставив подчиненного опуститься на колени и сдержанно замычать от боли.

Иммар шумно втянул в себя воздух.

— Бенедикт, хватит! — воскликнул он, не решившись, тем не менее, остановить старшего жреца.

— Ты столько лет всех заставлял забыть о твоих слабостях, — с усмешкой проговорил Колер, не обращая внимания ни на слова Иммара, ни на выражение боли на лице Ренарда Цирона. — И теперь вспоминаешь о них? Не вовремя, мой друг. Потому что завтра данталли, увидев эти самые твои слабости, решит надавить на них куда сильнее, чем я сейчас. И раз ты тут же напомнил мне о своей слепоте, ты лишь уверил меня в моей позиции. Завтра ты с нами не идешь, хотя мне прискорбен этот факт ничуть не меньше, чем тебе.