– Его зовут Ульв, – ответила девица, и Лучано опытным ухом различил в ее голосе нотки не то чтобы страха, но явной настороженности. – Он пришел к нам недавно и нанялся к моему… дяде. Дядя ему доверяет, но я знаю только, что Ульв – изгой из своего рода. За что его изгнали, дядя мне не рассказывал. И из какого рода – тоже. Извините, что не могу вам ничем помочь.

Бастардо медленно, напоказ протянул руку и поднял стакан с вином. Отпил и поставил его обратно, держа лицо великолепно невозмутимым, как будто речь и не о нем. Северянин снова оглядел его и хмыкнул:

– Вот оно как, значит? А что ж у него секиры родовые не отобрали, как положено?

– Не смогли, наверное, – с изумительной убежденностью заявила девица, глядя на вольфгардца чистыми наивными глазами. – Не представляю, как можно что-то силой забрать у нашего Ульва. Он же берсерк.

– Берсерк? – поразился северянин и недоверчиво глянул на рыжую. – Темнишь ты что-то, девица. Берсерк без ожерелья?! Да будь он хоть дюжину раз изгой, но если берсерк, то ожерелье носить обязан! Как иначе люди узнают, что надо его сторониться?

Его поддержали двое за спиной, пробурчав что-то на вольфарделе. Что-то мрачное и неприязненное. Лучано напрягся и увидел, как плечи бастардо тоже неуловимо каменеют, а сам он едва заметно сдвигает руку по столу. Как раз к рукояти секиры…

– А, ожерелье! – звонко заявила девчонка и улыбнулась еще ослепительнее. – Конечно, он носил! Только оно порвалось… недавно. Мы как раз решили новое сделать! Ульв! – Она повернулась к бастардо и сказала ему, очень пристально глядя прямо в глаза: – Покажи зубы. Ну те, помнишь? Которые ты выбил? На ожерелье?

Лучано показалось, что не только он, но и все, кто был в зале, затаили дыхание. Угрюмое лицо бастардо озарило понимание, он даже улыбнулся уголками губ, а потом так же медленно залез рукой за борт куртки и вытащил оттуда что-то, завязанное в узелок. Развязал – это оказался большой красно-фиолетовый платок – высыпал на стол…

Смотреть уже можно было не скрываясь. Все равно все вокруг вытянули шеи, словно гуси, приглядываясь к столу, по которому со стуком раскатились… Лучано даже поморгал, думая, что у него в глазах слегка плывет от трактирного чада с кухни. Ну не бывает зубов такого размера. Не бывает! Воображение начисто отказывалось представить себе дрянь, у которой зубы длиной в его указательный палец! Белые, слегка изогнутые, и даже отсюда видно, какие острые…

– Зубы? – растерянно уточнил вольфгардец, переводя взгляд со стола то на улыбающуюся девицу, то на безмятежного бастардо, снова взявшего стакан. – Вот это?