На лестнице, на площадке у мусоропровода, послышался шорох.

Виктор Геннадьевич сделал шаг в сторону и вгляделся в полумрак.

Там стоял мальчишка. Босоногий, в мятой пижаме с машинками. Штаны его были перепачканы в чем-то темно-буром.

– Эй, парень? – Виктор Геннадьевич удивленно воззрился на него. – Что-то случилось?

Мальчишка, толстый увалень лет десяти, поднял на него мутный взгляд. Лицо его, вымазанное багровой жижей – варенье из банки жрал, поросенок? – ничего не выражало.

– Ты это… – пенсионер пытался подобрать слова, да и вообще сообразить, что он имеет в виду под «это»: опекать пацана, по всей видимости нанюхавшегося клея, ему не хотелось, но сказать что-то требовалось для успокоения совести. Поэтому он бормотал это «что-то», попутно яростно давя на кнопку лифта и надеясь, что тот придет раньше, чем мальчишка, например, разревется и попросит помощи. – Иди домой, а? Поздно уже ж…

Мальчишка наклонил голову набок и неловко дернул рукой.

– Вот-вот, – согласился Виктор Геннадьевич. – Иди-иди.

Мальчишка дернул второй рукой, а потом спустил ногу на ступеньку вниз. Делал он это как-то странно – преувеличенно медленно и мягко, словно вместо костей и мяса пижамные штанишки были набиты ватой.

«Дурачок, что ли?» – мелькнуло в голове у Виктора Геннадьевича. Он не очень хорошо знал всех здешних жильцов – в спальном районе квартиры то и дело шли на съем, так что знакомиться с теми, кто все равно съедет через полгода-год, казалось излишним. Но детей в подъезде было не так уж и много: картавый и шепелявый первоклассник Лешка с пятого этажа, четырнадцатилетняя оторва Лизка, с двумя сережками в левом ухе, с девятого, да еще с полдесятка разнокалиберных карапузов от года до четырех, имена которых он и не собирался запоминать. Хотя, если дурачок… вполне может быть, что родители и прячут его подальше от чужих глаз. А тут вот случайно из квартиры выбрался… Ну где же этот лифт!

Мальчишка стоял, чуть раскачиваясь, словно ему было сложно держать равновесие. Затем – все так же медленно и мягко, как плюшевая игрушка, – он выставил вперед руки и стал приседать.

– Ну вот только насри тут! – угрожающе окликнул его Виктор Геннадьевич. Еще чего не хватало!

Через несколько неудачных – он чуть не скатился кубарем с лестницы – попыток мальчишке удалось встать на четвереньки. Кажется, так он почувствовал себя намного комфортнее. По его спине пробежала какая-то волна, голова затряслась, но на четырех конечностях он держался довольно твердо и даже спустился на несколько ступенек.

Загудел лифт, и перед Виктором Геннадьевичем распахнулись двери. Он облегченно выдохнул и заскочил в него, поспешно нажав кнопку этажа. Старые двери стали натужно, со скрипом закрываться.