Придя домой, Олег по старой детской привычке снял с курицы ненавистную склизкую шкурку и швырнул в стоявшее под раковиной мусорное ведро, засунул курицу в духовку, поставил вариться рис и набрал номер Ленки, который узнал из профиля в соцсети.

– Алло… – томно протянула она на том конце. У Олега екнуло сердце – даже через годы он узнал ее голос.

– Енка, – Олег назвал ее детским прозвищем, придуманным им когда-то, когда он еще не выговаривал половину букв. – Енка, я вернулся.

– Олежек? – Ленка, казалось, проснулась. – Ты к нам? Надолго?

– Навсегда, наверное, – пожал он плечами – не для нее, для себя.

– Но как же… Ты же ничего не сказал, хоть бы написал!

– Ну вот, говорю…

Повисла мучительная тишина. Олег знал из того же профиля, что Ленка тоже не замужем и даже «в активном поиске» – но вдруг профиль врет?

– Олежек, а ты где поселился? – наконец раздался тихий голос.

Сердце затрепыхалось, как птичка, гулко заколотилось о ребра. Не врет!

– На улице Гагарина. Там, где рядом когда-то пустырь был, помнишь?

– Конечно…

Конечно, она помнила! Двадцать лет назад, первоклассниками, они играли на этом пустыре в казаки-разбойники, бегали на лыжах, а когда началась стройка, получали тут первые боевые шрамы, прыгая с зонтиком со второго этажа… Потом родители Олега увезли его в другой город, где он окончил школу, поступил в институт, потерял девственность, начал курить и пить, стал работать дизайнером… И вот теперь, спустя годы, вернулся туда, где был так юн, так беззаботен и полон мечтаний и надежд…

– Приезжай, – попросил он.

И услышал:

– Хорошо…

Ленка-Енка приехала через час. Смущаясь, приглаживала рукой короткую, по последней моде, прическу, чуть сутулилась, словно стесняясь полной груди и крутых, обтянутых джинсами-резинкой бедер. А вот глаза – серо-зеленые, улыбающиеся – были все те же, хоть и окруженные намечающейся сеточкой морщин. И, взглянув в эти глаза, Олег понял – он вернулся домой.

Он успел к ее приходу побриться, переодеться во все новое и даже подмел пол в квартире. Крупные комья пыли и каких-то волос чуть было не забили унитаз, бачок работал с трудом, хлюпая и изрыгая ржавую воду, что-то чавкало и плюхало за трубами – Олег с трудом умудрился не изгваздаться, но ему так не хотелось выглядеть неряхой!

И вот теперь, потеряв дар речи, он смотрел на ту, которую вызвал из небытия прошлого.