– Блин, ты всегда была язвой! Тебе ж никого не надо кормить, а цветы переживут один день без полива. Отсюда до твоего Старого Кировска минут сорок ехать, а транспорт уже плохо ходит.

– Я думала, что кавалер вызовет мне такси, – усмехнулась она.

– Ну Ленк… обещаю, не буду приставать!

– Ну ладно, – вздохнула она. – Скажи спасибо, что у нас на работе униформа, а то бы я ни в жисть в несвежей одежде там не показалась.

– Спасибо! – он перегнулся через стол и, прежде чем подруга успела отшатнуться или остановить его, звучно чмокнул ее в нос.

Ленке не спалось. Олег постелил ей на диване в зале, а сам ушел в одну из комнат – и не предпринимал никаких поползновений. Но ее беспокоило не это. Слишком уж внезапно ворвалась старая детская – даже не подростковая! – любовь в ее одинокую и размеренную жизнь. Она успела побывать замужем – неудачно и скоротечно, так и не успела обзавестись детьми, – как бы ни пели на один мотив все тетушки о том, что «часики тикают». Так, может быть, вот она – ее судьба? И тут же обрывала себя – ну что за глупости, право слово? Она же совершенно не знает нынешнего Олега. А уж то, какими они были в детстве… разве это имеет теперь какое-то значение? Все меняются с годами.

Она откинула одеяло и тихонько, на цыпочках, пошла на кухню. Там налила в стакан воды из-под крана и долго, по капле, цедила ее, глядя в окно.

В тусклом свете одинокого фонаря кто-то копался в помойке. Бесформенная, сгорбленная, похожая на груду тряпок фигура переходила от одного бака к другому, выворачивая на землю коробки, мешки, ячейки из-под бутылок. Пластиковые пакеты она разрывала и методично перебирала их содержимое, усеивая все вокруг себя мусором.

Ленке вспомнилось, как когда-то, в детстве, они с девчонками точно так же копались в пыли под перекладинами, на которых соседи выбивали ковры. Если везло, то удавалось найти бусинки или булавки – бесхитростные девчоночьи сокровища. Родители, конечно, ругались, заставляли выкидывать «всякую грязь» – а они прятали свои находки в вырытые в песке и прикрытые цветным бутылочным стеклом «секретики»…

Ей почему-то стало стыдно, и она отвернулась от окна.

Что-то булькало и хлюпало под раковиной, чуть громыхало помойное ведро. Наверное, подтекала труба, надо будет, чтобы Олег с утра посмотрел. Не хватало еще начинать ему новую жизнь с затопления соседей.

Оставив стакан на столе, Ленка прошлепала – пол холодил босые ноги – обратно в залу. Она еще долго крутилась на продавленном (неудивительно, что прежние хозяева оставили его) диване, вдыхала чуть солоноватую пыль, морщилась от врезавшихся под ребра пружин, подтыкала поудобнее одеяло. В голову лезли какие-то мутные, тяжелые мысли – она чувствовала себя бесполезной, ненужной, отжившей свое, медленно разлагающейся где-то на задворках жизни. В углах комнаты шевелились вязкие серые тени, они тянулись к Ленке, что-то бормоча, бормоча, бормоча… Голову распирало от накатывающего, как волна, гула – и Ленка едва успела свеситься с дивана, как ее вырвало.