— Слава богу! — ответил я. — Как она выглядит? Не подавлена?

— Вроде бы нет.

— О вчерашнем вспоминала?

Каролина замялась и стала подниматься по лестнице:

— Поговорите с ней сами.

Я пошел следом.

Комната порадовала светом из-за раздернутых штор; миссис Айрес, чьи волосы были сплетены в нетугую косу, еще в ночной сорочке и халате сидела у камина. Она испуганно взглянула на открывшуюся дверь, но тревога тотчас сбежала с ее лица. Встретив мой взгляд, она мигнула и смущенно покраснела.

— Так-так-так! — сказал я. — Мчусь ни свет ни заря, а во мне никакой нужды! — Я присел на пуфик, который вытянул из-под туалетного столика. — Как мы себя чувствуем?

— Полной дурой, — потупившись, ответила миссис Айрес. От снотворного глаза ее были мутноваты, а движения вялы, но говорила она четко.

— Будет вам, — улыбнулся я. — Спали хорошо?

— Как убитая. Наверное, из-за лекарства.

— Никаких кошмаров?

— Вроде бы нет.

— Славно. Нуте-с, к делу. Позвольте, я взгляну на повязки.

Миссис Айрес отвернулась, но покорно подала мне руки. Оттянув обшлага ее халата, я увидел, что нужна перевязка. Из ванной на площадке я принес теплой воды, чтобы смочить присохшие бинты. Каролина молча наблюдала за малоприятной процедурой, которую миссис Айрес перенесла безропотно, лишь изредка всхлипывая.

В общем-то, ранки почти затянулись. Я аккуратно наложил свежие повязки, а Каролина вынесла миску с побуревшей водой и скатала грязные бинты. Потом я измерил пульс и давление, прослушал грудь больной. Дыхание было слегка затруднено, однако сердечные тоны порадовали своей четкостью. Запахнув на пациентке халат, я убрал инструменты в саквояж.

— Вы молодцом, — сказал я, осторожно взяв ее за руки. — Прямо на душе полегчало. Вчера вы всех здорово всполошили.

Миссис Айрес отняла руки:

— Пожалуйста, не надо об этом.

— Вы сильно перепугались, миссис Айрес.