Дверь со скрипом растворилась. Музыка опять гремела менуветом в сверкающем зале.

Человек в шелковом домино присоединился к ним, едва лишь Роскоф, шедший последним, шагнул из двери на зеркальный паркет. Нелли отчего-то поняла, что сей брат Илларион.

Четверо гостей покинули балу незаметно, не привлекши внимания празднующих. Праздник же продолжался, и никто из ликующей толпы не мог бы даже помыслить, что все, оставшееся от хозяина этого великолепия, слуги соберут поутру щеткою в совок.

Разве что подивятся, откуда взялась на полу одежда.

Глава XLIV

Глава XLIV

— Как я только не растерзал Вас на месте, Филипп! — смеялся отец Модест. — Каким манером вспала Вам в голову такая глупая мысль?

— Сам не пойму, — смущенно отозвался Роскоф. — Как увидал Пафнутия Панкратова, так и порешил — прижать крысу как следует, мигом расскажет, где Венедиктов тень прячет. И как я только не сообразил, что он того всего скорее знать не знает? Не вем.

Карета сперва громыхала по мостовой, но вскоре пошла мягко: мощеные улицы кончились. Параша дремала под мерный ход в уголке кареты, Катя же, по обыкновению, скакала верхом.

Нелли не отрывалась от окошка: они покидали Москву, между тем она так и не успела разглядеть лица древней столицы. Что б задержаться еще на денек!

— Да ладно, конец — делу венец. Но кабы брат Илларион не соглядал, искать бы нам и искать, куда подевалась Нелли, покуда мы гонялись за судейским.

— Хоть бы храм Покрова поглядеть, — буркнула Нелли тихо.

— Да нечего его глядеть, Нелли, — отец Модест обмахнулся надушенным вербеною платком. Жара и впрямь тяготила. И то, июль настает. — Сие строенье тартарское.

— Разве тартары могли христианский храм строить? — поразилась Нелли. — Это вить запрещено.

— Строили сию храмину русские, слишком долго в тартарском рабстве протомившиеся. Набралися азиатчины, величье простоты позабыли. Там одних куполов не разбери поймешь сколько, один полосат, другой шишковат. Кабы такое из пряников с леденцами соорудить ребятишкам на радость — так оно и ладно. Но уж из камня… Нет, не русское то, не наше. Настоящий наш дух — один купол да белый камень резной. Впрочем, и теперь неплохо строят, с античными колоннами.

— А мне теперь не согласиться и не поспорить, коли сама не повидала, — сердилась Нелли.

— Еще повидаешь, друг мой. Но теперь мешкать нам нечего.

К раннему вечеру подъехали к станции. Дорога образовывала здесь развилку, верней сказать, от основного тракта ответвлялся рукав направо. Низкий сизый домишко, притаившийся за ивовым плетнем под кудрявыми купами кленов, казался жалок, однако ж был внутри просторней, чем с виду. Путешественникам досталось даже отдельное помещение.