Его собеседница тихо охнула и надолго замолчала. Сообразив, что она расплакалась, Доминик поспешно добавил, боясь, что она положит трубку:

— Послушайте, я не знаю, что с вами стряслось, но худшее позади. Поверьте, худшее позади, поскольку теперь, что бы ни случилось, вы будете по крайней мере не одиноки.

А более чем за 24 сотни миль к востоку от округа Элко, в Манхэттене, Джек Твист в этот воскресный полдень раздавал деньги.

После ограбления бронефургона в Коннектикуте он объехал в поисках страждущих весь город, но так и не избавился от всех наличных денег до пяти утра. Уставший и измученный, он вынужден был наконец вернуться в свою квартиру на 5-й авеню, где немедленно завалился на кровать и заснул.

Ему опять приснились пустынное шоссе на фоне залитого лунным светом ландшафта и незнакомец в странном шлеме с темным забралом, который его преследовал. Когда Луна вдруг стала кроваво-красной, он от ужаса проснулся. Часы показывали ровно час дня. «Что означала эта кровавая Луна? — подумал он. — И означает она что-либо вообще?»

Джек побрился, оделся и наскоро позавтракал апельсином и черствым рогаликом.

Затем он забрался в большой стенной шкаф в спальне, снял ложную панель и принялся осматривать содержимое тайника. Драгоценности из ограбленного в октябре ювелирного магазина были удачно проданы скупщику краденого, а большая часть денег, захваченных у мафии на товарном складе в начале декабря, переведена в чеки и отправлена по почте на счета Джека в швейцарские банки. Оставалось только 125 тысяч, его неприкосновенный фонд на чрезвычайный случай.

Он переложил почти все наличные деньги в портфель: девять пачек в банковской упаковке по сто стодолларовых банкнотов в каждой, оставив в тайнике более 25 тысяч, сумму, вполне достаточную для крайнего случая, потому что отныне он не намеревался больше заниматься преступной деятельностью и, соответственно, не мог оказаться в ситуации, когда необходимо срочно скрыться из штата или из страны.

Хотя Джек и намеревался избавиться от значительной части незаконно добытого богатства, он, конечно же, не думал раздать все и остаться нищим: это, возможно, и помогло бы ему спасти свою душу, но существенно затруднило бы дальнейшую жизнь, не говоря уже о том, что было бы просто глупо. У него имелись депозитные сейфы в одиннадцати столичных банках, где хранились наличные, отложенные на тот случай, если он лишился бы возможности забрать деньги из тайника в спальне. В этих хранилищах лежало ни много ни мало четверть миллиона долларов. На счетах в швейцарских банках у него скопилось четыре миллиона долларов, гораздо больше, чем ему было нужно, так что в течение двух ближайших недель он намеревался расстаться с половиной этих денег, а потом подумать, как жить дальше.