Весь мир стал одной сплошной болью. В мире нет ничего, кроме боли. Но Карла — луч лунного света — слышит, что говорит Маг:

— Из боли, мальчик, рождается красота, как цветок гиацинт родился из крови убитого Гиацинта [33], смертного, которого любил Бог. — Пауза. А потом: — По-своему, я люблю тебя, мальчик. Насколько это вообще возможно в моем положении. Постарайся понять.

В обычной жизни Карла бы разозлилась от этих слов, но сейчас ей попросту грустно. Она чувствует то же, что чувствует ветер, что чувствует пламя. И хотя его боль пронзает и ее тоже, хотя она делает все, чтобы разделить с ним его боль, она не чувствует ничего — она потеряла способность испытывать боль.

Поэтому мальчик страдает один, отгороженный от всего временем и благословенным даром — когда-нибудь умереть.

огонь: искатель

Брайен Дзоттоли пробежал вдоль горящих домов до поворота на Главную улицу. Сэр Фрэнсис, Кейл Галлахер и принц Пратна ковыляли следом.

— Неплохо придумано. Молодец этот Майлс, — сказал Пратна. — Сжечь все дома. Замечательная идея. Теперь я не замерзну до смерти, пока буду уничтожать вампиров. Тем более что это достойное оформление для моего грандиозного спектакля…

— Быстро дайте мне вампира, — воскликнул сэр Фрэнсис. У них у всех были сумки, набитые кольями, чесноком, распятиями и деревянными молотками. Сэр Фрэнсис и Пратна поддерживали друг друга, медленно поднимаясь в гору по талому снегу. Брайен, который все еще не отошел после ночных волнений, угрюмо молчал.

— А где остальные?

Терри стоял перед входом в аптеку и отчаянно махал руками. По Главной улице было никак не проехать. Машина, которую Брайен оставил у аптеки, была почти полностью погребена под снегом.

— Что там парнишка кричит? — нахмурился Кейл Галлахер.

— Керосин, мистер Галлахер! И бутан! И горючая жидкость!

— В чем дело?

— У вас в аптеке! В подсобке!

Дверь аптеки открылась. Стивен с Пи-Джеем вышли на улицу, волоча за собой по громадной канистре.

— Господи Боже, — прошептал Кейл. — Весь город. Дотла. Брайен заметил, что сэр Фрэнсис весь дрожит от возбуждения. А вот Пратна, наоборот, был спокоен и невозмутим. Лицо у него было как маска — непроницаемая, непонятная. Терри крикнул:

— Мы хотим подорвать вашу машину. Можно?

— Вы все сумасшедшие! — закричал в ответ Кейл. Стивен захохотал, как безумный ученый из фильма ужасов. Его смех пронесся зловещим эхом по пустынной улице. Терри побежал им навстречу — по тропинке, которую они со Стивеном и Пи-Джеем протоптали в снегу, добираясь до аптеки.

— Пойдемте, Брайен, — крикнул он на бегу. — В зал игровых автоматов.