– Когда большинство мужчин смотрят на Лори, единственное, что они видят, – это… В общем, ясно что. А вот вы и я видим человека с блестящим умом, удивительно тонкой душой и широчайшим набором способностей, которые она только-только начинает реализовать.
– Она должна ценить вашу дружбу, – сказал я. Ковентри быстро взглянул на меня:
– А вы с ней близкие друзья, и только, да?
– Мне очень нравится общение с ней, – ответил я. – Вот только в Эджертоне я пробуду недолго.
Ковентри припустил по лестнице бегом. Я облегчил ему душу. Дойдя до площадки, он обернулся и оперся рукой на мраморную колонну. Глаза его сияли:
– Она рассказывала вам о своем прошлом?
– Лори много рассказывала о своем отце.
Ковентри умерил шаг, чтобы идти по лестнице рядом со мной, хотя ему явно очень хотелось перепрыгивать через три ступени сразу.
– Отец имел на нее огромное, просто
На втором этаже Ковентри щелкнул выключателем ламп дневного света над конторкой перед двумя загроможденными столами и рядами ящичков с картотекой.
– Каюсь, я все еще не раскопал фотографии миссис Рутлидж, но обещаю вам, найду их обязательно. – Он зашел за конторку. – Какая именно недвижимость вам интересна?
– Во-первых, участок земли около леса на Нью-Провиденс-роуд.
Ковентри исчез за рядами шкафов и вернулся с толстой папкой.
В 1883 году Сильвэйн Данстэн приобрел у Джозефа Джонсона десять тысяч акров, включая лес Джонсона. Говард Данстэн унаследовал данную собственность, а в 1936 году Карпентер Хэтч выкупил ее у дочерей Говарда за неожиданно крупную сумму. Значит, подумал я, мои тетушки инвестировали деньги и преспокойно живут на дивиденды.
– А во-вторых?
– Не попадалось ли вам название «Страшный дом»? Кто-то его нынче упомянул, и я никак не возьму в толк, отчего оно показалось мне знакомым.
– Это случаем не из Г. Ф. Лавкрафта? В детстве я много читал Лавкрафта. Кажется, «Страшным домом» он называл дом в Провиденсе – он провел там почти всю жизнь.
Лавкрафт – писатель, произведения которого напомнили мне рассказы Эдварда Райнхарта.
– Что еще вас интересует?