Лондон нахмурился и сказал:

– Анита, я тебе не верю.

– Лондон, – обратилась к нему Элинор. – Никогда больше не говори с ней таким тоном.

– Я видел, что может сделать ardeur. Ты не видела, Элинор. – Его лицо так перекосилось от злости, что смотреть стало больно. – Я видел такое выражение у себя на лице, как сейчас у Реквиема. И помню это ощущение.

Его руки стиснули стойку кровати так, что кожа побледнела – слегка. Если бы он уже был сыт, изменение цвета было бы заметнее. Дерево скрипнуло, протестуя, и он убрал руки.

– Где-то в глубине души мне хочется снова испытать это ощущение. Это как все время быть под наркотиком. Радостный подъем, счастье. Пусть не настоящее счастье, но на пике ощущения разницы не чувствуешь. – Он крепко обхватил себя за плечи. – Без этого в мире темнее, холоднее. Но с этим ты – раб. Раб того, кто заставляет тебя делать такое…

Он так резко замотал головой, что даже от взгляда на него голова кружилась.

– Может быть, Лондону следует уйти до того, как мы начнем, – сказала я.

– Нет, – ответил он. – Нет. Если я не могу вынести зрелища, как ты питаешь на ком-то ardeur, то мне нужно искать другого мастера и другой город. Если это мне невыносимо, то мне нужно уехать туда, где ни у кого ardeur'а нет.

– Жан-Клод – твой мастер, Лондон, – напомнила Элинор. – Уехать ты можешь только с его разрешения.

– Мы это уже обсуждали, – сказал Жан-Клод.

– Когда? – спросила я.

– Он – наркоман, ma petite, у него пристрастие к ardeur'у. Я его спас от Белль Морт, которая снова пристрастила бы его, но мы с ним обсудили, не может ли даже твой ardeur или мой оказаться ему опасен. Если это так… – то же грациозное пожатие плеч, – то я найду ему место подальше от подобных соблазнов, но на это потребуется время – найти место, где примут такого потенциально сильного вампира. Тем более этой конкретной линии крови и мужчину. Будь он женщиной, был бы целый список заявок.

– А для мужчин – нет, – сказала я.

– Non, ma petite, женщины-мастера уверены, что мужчины нашей линии их околдуют и подчинят. А мастера-мужчины убеждены, что с женщинами нашей линии сумеют справиться.

– Что ж, все как всегда. – Я посмотрела на Лондона. – Если ты почувствуешь, что тебе чересчур, обещай мне, что ты уйдешь.

– А какая тебе разница?

Я подняла руку, останавливая Элинор, готовую опять сделать ему выговор.

– Мне и без того хватает хлопот освобождать сейчас Реквиема. И заниматься такой работой в тот же день еще раз мне совершенно не хочется.

Он кивнул: