Моя рука свесилась из открытого окна машины, и я слышала, как играют вдали на пианино какую-то сложную пьесу, в которой композитора больше интересовала беглость пальцев, чем выражение чувства. Я набрала воздуху в легкие:

– Если бы мне только поговорить с Трентом…

– Нет.

– Но хотя бы послушать запись его допроса?

– Нет.

Я потерла виски, выбившийся локон пощекотал мне шею.

– И как мне делать свою работу, если мне не дают ее делать?

– Это уже не твоя работа, – ответил Эдден, и намек на злость заставил меня поднять голову. Я проследила за его взглядом – он смотрел, как детеныши пикси съезжают по колокольне на квадратиках из вощеной бумаги, которые я им вчера нарезала. Не поворачивая шеи, Эдден наклонился на сиденье вынуть из заднего кармана бумажник. Раскрыв его, он протянул мне несколько банкнот. – Мне было сказано расплатиться с тобой наличными. Не указывай в налоговой декларации, – сказал он тем же ровным голосом.

Я сжала губы, взяла бумажки, пересчитала. Уплатить мне наличными? Из капитанского кармана? Кто-то глубоко вошел в режим «прикрыть себе задницу». У меня живот стянуло судорогой, когда я увидела, что здесь куда меньше, чем мы договаривались. Я же занималась этим почти целую неделю.

– А остаток я получу потом? – спросила я, засовывая деньги в сумочку.

– За отмененные занятия у доктора Андерс руководство тебе не заплатит, – ответил он, не глядя на меня.

Опять надули. Не думая, как я скажу Айви, что у меня опять нет денег на плату за жилье, я открыла дверцу и вышла. Если бы я не знала, то решила бы, что пианино играет в церкви.

– Вот что я вам скажу, Эдден. – Я с шумом захлопнула дверь. – Больше меня никогда не зовите.

– Пора тебе повзрослеть, Рэйчел! – сказал он, заставив меня обернуться. Круглое лицо напряглось – он наклонился на сиденье, к моему окну. – Будь моля воля, я бы тебя арестовал и передал в ОВ, пусть бы они с тобой разбирались. Тебе было велено ждать, а ты преступила его власть. Снова я поддернула сумку выше на плечо, и хмурое выражение стало задумчивым. С этой точки зрения я об этом не подумала.

– Послушай, – заговорил он, увидев мое неожиданное понимание. – Я не хочу портить наши рабочие отношения. Давай, когда пыль осядет, попробуем снова. И я тебе как-нибудь попытаюсь отдать остальные деньги.

– Ага, конечно.

Я выпрямилась. Моя убежденность в идиотской и трусливой реакции высшего начальства окрепла, но Гленн… перед ним я, наверное, должна извиниться.

– Рэйчел?