— А навоз что… Мы его теперь в реку кидаем!

— Как?!

— А так… Что удивляетесь?

— Так ведь деревня же ниже фермы! Навоз же по реке плывет!

— Ну и плывет… Так начальство-то теперь не протестует. Раньше председатель был суровый, прямо убил бы.

— А нынешний?

— Ему и самому плевать…

Мы толковали про то, что ведь эту воду пьют, этой водой поливают огороды, но местные смотрели на нас совершенно пустыми глазами и вели речи исключительно про то, что раньше было «нельзя», а вот теперь стало вдруг «можно». С такой логикой спорить совершенно немыслимо, и оставалось только выяснить, когда именно стало «можно» сбрасывать в воду навоз. Оказалось: как раз три года назад! Весной навоз первый раз сбросили в воду — просто чтобы не возиться, не вывозить на поля и тем самым не задавать себе лишней работы. Зачем, если речка — за оградой фермы, а начальство не напрягает?!

В это же лето рыба плыла по Комаровке вверх брюхом, а помидоры «сгорели» у всех, кроме «дачницы», — она поливала водой из колодца. Да не сочтет читатель, что это я затеял на старости лет травить байки, унижающие сельский люд, бросающие тень на русский народушко, несущий в себе бога и необъятную духовность. История эта совершенно реальная, может быть засвидетельствована целой толпой участников экспедиции, и к тому же мы ее доложили на нескольких конференциях и опубликовали в журнале [15].

Это я все к тому, что военные, может быть, во многом и впрямь начудили в разных местах Сибири, но обвиняют-то их в несравненно большем… Очень уж это удобный объект для выливания негативных эмоций и для снятия ответственности с самих себя. Это ведь не мы пьем смесь воды с навозом, это все «ихнее» облако.

Вот похоже, что и вывоз населения с Ковы и ее притоков — чистейшей воды чепуха. Потому что взволнованные рассказы о военных, об операциях, тайных приказах и разорванных в полночь конвертах исходят от людей совершенно городских, от нашей милейшей либеральной интеллигенции, которую хлебом не корми, а дай хоть в чем-то уличить «имперскую военщину». Да и страшные сказки про тайные вывозы очень уж в перестроечном духе, чтобы принимать их без критики.

А вот сами местные жители на Кове, на Ангаре что-то совершенно не помнили никаких ужасов этого рода: ни трехосных машин, ни немногословных людей в военной форме, оцепивших деревни, поджигавших коровники и расстреливавших скот, гнавших население по проселочным дорогам из родных деревень, ни других кошмаров выселения и истребления.

Есть и третья версия исчезновения людей в верховьях Ковы — люди убежали сами, из-за неблагоприятных факторов, а проще сказать, от непонимания происходящего и с перепугу. Раньше-то не было такой страсти, как эти гиблые места, а кроме гиблых мест, еще много страстей появилось, которые человеку и выразить словами-то невозможно… Мол, рождались в деревнях на Кове пятиногие телята, детишки с двумя головами или с тремя рядами зубов, полностью мохнатые. Такие страшные рождались детишки, что сами родители их того… подушкой придавливали, от греха подальше. Мол, нападали на людей неведомые никому нечеловеческие болезни, а у женщин непредсказуемо менялся менструальный цикл. Вот от этих всех ужасов в духе «Сталкера» и разбежалось население.