— А-ва-ва-аааа…

То ли Петр Филиппович лишился дара членораздельной речи от удивления и ужаса, то ли он просто не успел произнести нечто имеющее смысл, но Павел не дал продолжать.

— А?! Что?! Непонятно! Не слышу! — начальственно окликал Павел, прогуливаясь по кабинету. Физиономия Петра Филипповича приобретала помидорный оттенок.

И тут раздался телефонный звонок… Такой родной, знакомый зуммер, многократный, короткий клич межгорода; зуммер, зовущий так ко многому, так многое обещающий, что Павел с придушенным воплем ринулся к телефонному аппарату и уже плевать хотел на трусливое сипение Филиппыча.

— Карск заказывали?

— Да!

— Говорите.

— Евгений Михайлович?! Вы?!

Мгновение стояла тишина, а потом раздался голос Бортко. Нельзя сказать, что звучный и красивый, нет. И очень многие дали бы немало, чтобы больше никогда его не слышать. Но для Павла этот голос был таким родным, таким милым, что буквально вышибал слезу.

— Куда ты девался, сынок?!

— Долго рассказывать… Докладываю по порядку. Целью экспедиции было найти живых мамонтов. Вернее, проверить, есть они или нет. Лагерь стоял возле озера Пессей, в устье реки Коттуях, там мы и прочитали письмо Тоекуды.

А сейчас мы на Исвиркете, в зимовье, в двадцати километрах от устья. На нас напали. Мы потеряли телефон. Я пешком шел два дня, пришел в Бриндакит. Звоню вам из Бриндакита.

И вот тут-то Павел растерялся. До сих пор ему казалось, что достаточно позвонить, и все решится само собой. Все станет ясно, толково и никаких проблем уже не будет. А теперь встал простейший вопрос — что, просить Ведмедя прилететь сюда самому? Или просить выслать отряд?

И Павел закончил вяло, без конкретики:

— Жду ваших указаний.

— Все целы?

— Мишу Будкина взяли в плен.

— Противник известен?

— Люди Чижикова.

— А ну-ка, расскажи подробнее. На вас там, говоришь, напали?