— Ой, девочки, так вы из немцев! То-то я слышу знакомое.

— Мы не из немцефф… Мы это… Мы есть рода Дучьцынтыр…

Но «лампочка» все еще горела в голове у Павла, и он делал правильные выводы.

— А отец у вас был немец?

— Нейн…

— А дед?

— У нас деты… У всех в роду деты — да, немьец. Немьец в тундре жил, олешка заводил — получился род Дучьцынтыр.

Становилось относительно понятно. Павел не первый раз сталкивался с отголосками этой старой и страшной истории. В Российской империи жили немцы… Много немцев, больше двух миллионов человек. Предки части из них переселились в Россию еще при Екатерине II, им давали землю по Волге, на Алтае. Другие жили в Прибалтике со времен завоевания земель эстов и ливов Тевтонским и Ливонским орденами; эти земли вошли в состав Российской империи в XVIII веке, после Петра I.

В XX веке СССР начал войну с Германией. И немцев — миллионы ни в чем не повинных, чаще всего — вполне лояльных России людей, готовых даже воевать с нацистами, ссылали сюда, в тундру. «Ссылали» — это не совсем точно, потому что людей, набитых в трюмы барж, «сбрасывали» вниз по сибирским рекам. «Сбрасывали», кстати, это официальный термин тех времен. Так и писали тогда — «за навигацию сброшено столько-то барж с таким-то количеством врагов народа».

Сбрасывать старались под осень, прямо на обледенелые берега, без всяких средств к существованию, без продуктов — умирать. К весне из сотен людей выживало несколько сильнейших мужиков. У большинства и могил не было — зимой хоронить невозможно, а весной начиналось гниение сотен трупов, и похоронить их оставшиеся все равно не смогли бы. И эти… «счастливчики», дожившие до весны живые скелеты, разбегались от несущих заразу трупов близких и родных. Они пристраивались в заготконторы, на валку леса, становились чернорабочими. А кто-то прибивался к ненцам жить, бежал из обернувшегося адом «цивилизованного» мира; эти учились разводить оленей, охотиться на дикого зверя.

Из смеси немцев и тундровых жителей возник целый оленеводческий род. Языком его стал немецкий — все же более гибкий и сложный. Слова, отражавшие охоту, оленеводство, вошли в язык от ненецкого, и только. И в наше время под сполохами северного сияния вполне можно услышать беглую немецкую речь от людей в меховых одеждах, с широкими монголоидными лицами.

Сестры были из этого рода. Шумело в голове от водки, немного смещался вокруг мир, а Павел налил вторую стопку — за помин души неведомых ему людей, имена которых только Ты, Господи, веси.

ГЛАВА 16 Идиллия в разбойничьих тонах

ГЛАВА 16

Идиллия в разбойничьих тонах