– Время у тебя есть. Я готов ждать семьдесят дней, в течение которых твоего мужа будут готовить к погребению, и еще столько же, пока продлится траур. Но откладывать решение на больший срок нельзя. А пока, сестра моя, храни молчание о том, что ты сегодня узнала. Ибо... – Он помолчал и оглянулся на алтарь. – Ибо порой знание может стать опасной привилегией.

– Но если так, зачем ты открылся передо мной? Стоило ли рисковать?

– Ты правда не понимаешь?

Инен посмотрел на нее едва ли не с разочарованием, но потом крепко обнял и прижал к себе.

– Я буду жить вечно, – послышался его жаркий шепот, – но вечность не нужна мне, если в ней не будет тебя!

Инен поцеловал царицу в лоб, разжал объятия и, повернувшись, направился к выходу.

– Сто сорок дней! – выкрикнул он, пред тем как двери закрылись. – Помни, у тебя сто сорок дней.

Тии осталась одна.

* * *

Остаток дня – уже по возвращении во дворец – царица провела в тревоге. Хотя солнце, казалось, светило ярче, краски природы были богаче и жизнь насыщеннее, нежели когда бы то ни было, окружающая красота лишь оттеняла и усугубляла ее беспокойство. Прохлада сумерек, равно как и тихое спокойствие ночи, не принесли облегчения, и в конце концов поняв, что заснуть ей все равно не удастся, Тии встала с постели.

Велев подать плащ, она вышла в сад и направилась к озеру. Найти любимое место было совсем нетрудно, ибо светила луна, да и каждый поворот на исхоженных столько раз с отцом тропках был знаком ей на память. Однако приблизившись к заветному уголку, она увидела, что там кто-то есть, а присмотревшись, различила вспученный череп, иссохшие руки и узкие плечи своего некогда поражавшего людей красотой сына, фараона Аменхотепа Четвертого.

"Не здесь, не сейчас, не с ним", – подумала Тии и повернула назад, во дворец.

Там она приказала подать ей лошадь и направилась по дороге, ведущей к Долине царей. Ей показалось странным, что у горловины ущелья, через которое проникали в долину, не оказалось стражи, но в таком настроении она, пожалуй, восприняла это даже с облегчением. Проехав между утесами, царица, спешилась, привязала лошадь у гробницы родителей, а сама опустилась на колени и обратилась к отцу с мольбой о помощи, наставлении и утешении.

Правда, для того чтобы узнать мнение отца по интересовавшему ее вопросу, можно было и не наведываться в долину мертвых. Что сказал бы Иосиф, было известно заранее, но когда Тии поднялась с коленей, она почувствовала решимость. Склонив голову, царица постояла с минуту перед замаскированным входом в подземный склеп и повернулась к лошади, чтобы открепить поводья. Пальцы ее возились с упряжью, когда слух уловил приглушенные звуки, а подняв глаза, она увидела в отдалении огни.