Когда она проходила мимо ближайшей к пляжу пятиэтажки, в одной из квартир вдруг громко завыла собака. Вой далеко разнесся в ночном воздухе, спустя секунду к нему присоединился еще один, и еще, и вскоре он несся уже из всех окрестных домов. В этом удивительно слаженном звуке не было ничего тоскливого и зловещего, в нем слышались торжественность и восторг, словно все псы вдруг разом решили поприветствовать бледную луну, сеющую серебро на неподвижные деревья.

Кира вздрогнула, невольно зажимая уши руками, и пошла быстрее. Но почти сразу же остановилась, когда из зарослей сирени вдруг выломилась большая облезлая дворняга, резко развернулась и села, загораживая ей дорогу.

— Ну, а говорят, собак здесь нет!.. — пробормотала Кира и забрала в сторону, чтобы обойти пса, но тот поднялся, отбежал на несколько шагов и снова сел, опять оказавшись у нее на пути.

— Тебе чего, собака? — озадаченно спросила Кира. — У меня еды нет.

Она снова попыталась обойти ее, и снова дворняга не дала ей этого сделать.

— Да что тебе на…

Еще три собаки выскользнули из придорожных теней и уселись на асфальте рядом с первой, устремив на Киру немигающие глаза. Следом за ними, переваливаясь на коротких ногах, вышла очень толстая такса, тяжело дыша, добрела до остальных и тоже превратилась в изваяние. Из кустов выглянула овчарка, дернула острыми ушами и заняла позицию на обочине дороги. Справа от Киры раздался шелест, она повернула голову и увидела поджарого мускулистого добермана, надежно перекрывшего проход к парку. Не сводя с него глаз, она медленно попятилась, потом обернулась и застыла. Добрый десяток разномастных псов сидел позади нее, по всей ширине дороги — дворняги, спаниель, замызганная, нечесаная афганская борзая и парочка питбулей, имевших очень грозный вид. Последние ее особенно напугали, и память тотчас же услужливо подсунула целую груду разнообразных историй о псах-людоедах — одну кровавей другой.

Решив, что резкие движения — да и вообще какие-либо движения только раззадорят эту странную стаю, Кира стояла, не шевелясь и почти даже не дыша. Собаки, взявшие ее в кольцо, впрочем, пока не проявляли никаких признаков агрессивности и не истекали голодной слюной. Они просто сидели и смотрели на нее, но и от этого множества внимательных собачьих глаз Кире было очень сильно не по себе. Она осторожно обхватила себя руками, пытаясь унять дрожь. Ведь все это уже было — да, было, в том давнем, почти забывшемся сне. И следом почему-то подумалось о полке в гостиной, на которой, среди прочих фигурок, сидит разноцветная пластилиновая стая.