Она болезненно поморщилась, словно вампир, попавший на солнечный свет, и снова опустила голову, уставившись на выщербленный асфальт.

— Простите, — произнес Максим, присаживаясь на корточки. — Я понимаю, вы пережили шок… Вам не следовало туда заходить… видеть… Честно говоря, я и не знал, что вы дружны с Коваленко.

— С Коваленко? Кто это? — тускло спросила Кира.

— Так вы не знали ее фамилии?

Она покачала головой и хрипло вздохнула. В ее памяти отчего-то всплыла тонкая бледная рука Влады, совсем недавно свешивавшаяся с края дивана, и Кира зажмурилась.

— Скажите, долго мне еще здесь сидеть? Мне сказали подождать… чтобы… чтобы… не помню… Может, мне можно пойти домой? Вы же все равно знаете, где я… рядом… Можно мне пойти домой? Или я на подозрении? Думаете… это я разорвала их на куски?..

— Господи, да с чего вам это взбрело в голову?! — сердито воскликнул Дашкевич и встал. — И в самом деле… наверное… Сейчас я все устрою, подождите.

Он убежал куда-то, и Кира сразу же о нем забыла. Ее взгляд снова начал потерянно прыгать вокруг. Толпа все еще волновалась у подъезда, и ей показалось, что многие смотрят на нее — смотрят с ужасом и отвращением. Но почему? Что она сделала?

Но кто это сделал? Почему, за что?

Не обманывай себя, вспомни сумасшедшего, который сжимал пальцы на твоем горле, вспомни, что с ним случилось, вспомни, как луна отражалась в его мертвых глазах… неужели не ясно, кто это сделал? Это собака — та взбесившаяся собака…

Но даже самая взбесившаяся собака не дотянется до дверного звонка. И собаке не открыли бы дверь. Особенно Влада… Значит, дверь открыли человеку. Хозяину этого пса. И пес вовсе не взбесившийся. Его натравили, как и тогда.

Но почему?

Тебя хотят убить…

Дура!

Тебя хотят убить…

Домой! Срочно! Ко мне…

Когда-нибудь и я тебе помогу…

Что делала Влада, когда ушла из ее квартиры? Куда она направилась? Что она могла увидеть… или услышать? Если она и была под кайфом, галлюцинаций у нее не было — она действительно что-то узнала — что-то очень плохое. И совершенно реальное. За галлюцинации не убивают.

И Лена — при чем тут эта Лена? Неотъемлемая часть двора, вечно сидящая на скамейке и болтающая с Ниной Федоровной, Антониной Павловной и прочими кумушками… При чем тут она? Зашла за спичками?

«Дверь открыли не хозяину пса, — внезапно подумалось ей. — Дверь открыли Лене. Хозяин пса попросил ее… или заставил. Потому что ему Влада бы не открыла дверь. Может, потому… что она его знала».