— Агонизирующие вопли?

— Перестаньте, я серьезно…

— Я делала уборку.

— Ночью? — изумился он.

— Днем мне было некогда. А зачем вам дубинка? Собираетесь наказать меня за нарушение общественного спокойствия?

Максим взглянул на дубинку в своей руке с таким видом, словно не мог понять, откуда она там взялась, и снова зевнул.

— Могу я войти?

— Нет, — холодно ответила Кира. — Я не пускаю к себе по ночам полуголых участковых. Меня беспокоит моя репутация.

— Прекратите, наконец, кривляться! — буркнул Дашкевич. — Я проверю, что все действительно в порядке, и сразу уйду. После всего, что тут случилось…

— Редкая преданность долгу. Вы прямо из отделения бегом прибежали?

— Почему из отделения? Я ж в соседнем доме живу… — он махнул рукой куда-то в сторону почтовых ящиков, — в полукруглом…

— Все равно — прибежали, бросили в постели молодую жену…

— При чем тут моя жена? — Дашкевич озадаченно потер усы, потом решительно отодвинул Киру в сторону и вошел в прихожую. Кира, устало улыбнувшись, закрыла за ним дверь.

— Не боитесь?

— Чего? — он резко повернул голову.

— Все соседи считают, что в моей квартире живут привидения.

Максим фыркнул — не без облегчения.

— Да бога ради… если они прописаны. Ого!.. — он остановился на пороге столовой и удивленно воззрился на разгром, потом на Киру. — Что у вас тут творится?

— Искала одну вещь.

— Вот так?