— Но так тоже нельзя! — почти крикнул Вадим, и Кира впервые услышала в его голосе отчаянье — злое и мучительное, словно он угодил в ловушку, из которой нет выхода. — Ты должна уехать!

— Почему?

Князев осекся, будто вопрос был тяжелым кулаком, ударившим его под ребра, потом сдернул очки, и даже в темноте Кира увидела ярость в его глазах, но не поняла, кому эта ярость адресована — ей, квартире или ему самому.

— Перестань, Вадим. Ничего здесь больше не произойдет. Ведь я — не она. А месяц одиночества — он мне только на руку. Возможно, я что-то узнаю. Возможно, я что-то пойму. Возможно… — она махнула рукой, повернулась и начала подниматься по лестнице.

— Ты не понимаешь…

— Так объясни мне, — сказала Кира, доставая ключ и вставляя его в замочную скважину. — Ты ведь много знаешь — я уверена в этом. Что такого, если ты мне скажешь? Смотри — я открываю дверь… Ты… — она обернулась и привалилась к стене, глядя на темную фигуру, стоящую в проеме подъездной двери, — …ты еще можешь… меня спасти. Тебе достаточно просто сказать… или подняться и остановить меня.

Несколько секунд прошло в молчании, потом Кира насмешливо произнесла:

— Я так и думала!

Она бросила тлеющую сигарету на ступеньки, повернулась и шагнула в квартиру, и дверь захлопнулась за ней тяжело, как крышка гроба.

Князев еще с минуту стоял перед подъездом глядя перед собой невидящими глазами, потом взглянул на очки в своей руке, криво улыбнулся и надел их. Смял в кулаке недокуренную сигарету, уронил ее и, сжав зубы, шагнул в подъезд. Взбежал по лестнице, с каждой ступенькой дыша все тяжелее и тяжелее, на площадке пошатнулся, скрипнув зубами, качнулся и стукнулся плечом о стену, потом протянул руку к дверному звонку, и в этот момент кто-то схватил его за плечо и дернул к перилам.

— Ты с ума сошел?! — гулко прошипели из темноты. — Что ты творишь?!

— Пусти! — хрипло ответил он и попытался высвободиться, но Софья Семеновна с неожиданной для такой сухонькой старушки силой вцепилась в него еще крепче и буквально выволокла из подъезда. Следом за ней молчаливой тенью выскользнул Лорд, то и дело оглядываясь на массивную черную дверь с цифрой «8». Князев тяжело привалился к стене и обратил к Софье Семеновне перекошенное словно от сильной боли лицо. Из его прокушенной нижней губы тянулась тонкая струйка крови.

— Посмотри, что ты с собой сделал! — со злой укоризной сказала она, достала из кармана кофты платок и протянула ему. — Вадим, ради бога…

— Ради кого? — насмешливо переспросил он, прижимая платок к губе.

— Перестань… Вадим, ну только не сейчас! Ты нам нужен. Ты должен…