— Вахель-паша. — Мой голос эхом отдавался в глубине пещеры. — Они сказали мне, что ты покоишься в своей могиле.

— Так оно и есть, милорд. Это правда.

Этот голос, все еще слабый, доносился из глубины пещеры. Я вглядывался в тени и разглядел фигуру, распростертую на земле. Я сделав шаг вперед.

— Не смотри на меня, — сказал паша. — Не подходи ближе.

Я презрительно рассмеялся.

— Именно ты привел меня сюда. Поэтому слишком поздно отдавать мне подобные приказания.

Я встал над пашой. Он прижимался к скалам. Медленно он повернулся ко мне.

Я вздрогнул от неожиданности. Кости на его лице были разрушены, кожа была желтой, печать боли сквозила в его взгляде, но не лицо так ужаснуло меня. Нет, но его тело! Оно было голым, вы понимаете? Голым, лишенным одежды, — да, с содранной кожей, а местами — даже с вырванными мускулами и нервами. Рана на его сердце все еще была открытой и незажившей. Кровь, подобно воде из крошечного источника, слегка пузырилась с каждым мучительным вдохом. Вся его плоть была синей от гниения. Я наблюдал, как он чистит рану на своей ноге. Белый и жирный червь выпал из нее. Паша раздавил его пальцами и вытер руку о скалу.

— Вы видите, милорд, в какое произведение красоты вы превратили меня?

— Мне очень жаль, — произнес я наконец. — Я думал, что убил вас.

Паша расхохотался и закашлялся, когда кровь пеной выступила на его губах. Он сплюнул, и кровь запачкала его подбородок.

— Вы хотите мести, — сказал паша. — Ну так смотрите, чего вы достигли. Вот ужас, который намного страшнее любой смерти.

Наступило долгое молчание.

— Еще раз повторяю, — сказал я. — Мне очень жаль. Я не хотел этого.

— Такая боль, — паша пристально смотрел на меня, — такая боль пронзает мое сердце в том месте, где прошла ваша сабля. Такая боль, милорд.

— Вы казались мертвым. Когда я оставил вас там, в ущелье, мне казалось, что вы умерли.

— Это было почти так, милорд. — Он помолчал. — Но вы даже представить себе не могли, насколько я могущественнее вас.

Я нахмурился.

— Что вы имеете в виду?

— Таких величайших вампиров, милорд, как я, — он опять помолчал, — и вы, не так-то легко убить.