Светлый фон

Лайла положила руку на голову девочки:

Лайла положила руку на голову девочки:

— Видишь, Сюзетта, доктор — настоящий сыщик. Он разгадывает тайны.

— Видишь, Сюзетта, доктор — настоящий сыщик. Он разгадывает тайны.

Сюзетта обдумала это, внимательно изучая меня.

Сюзетта обдумала это, внимательно изучая меня.

— Но когда перед вами встает тайна, — спросила она меня, — как вы узнаете, что она закончилась?

— Но когда перед вами встает тайна, — спросила она меня, — как вы узнаете, что она закончилась?

Я взглянул на Лайлу и Полидори. Полидори осклабился, обнажая зубы.

Я взглянул на Лайлу и Полидори. Полидори осклабился, обнажая зубы.

— Это очень трудно, — признался я, повернувшись к Сюзетте. — Иногда тайны не кончаются.

— Это очень трудно, — признался я, повернувшись к Сюзетте. — Иногда тайны не кончаются.

— Это нечестно, — заявила она, покачивая ножками. — Если вы не знаете, когда закончится тайна, то вы можете сильно ошибиться и с ее началом. Вы даже можете оказаться в совершенно другой тайне и не заметить этого — что тогда?

— Это нечестно, — заявила она, покачивая ножками. — Если вы не знаете, когда закончится тайна, то вы можете сильно ошибиться и с ее началом. Вы даже можете оказаться в совершенно другой тайне и не заметить этого — что тогда?

— Трудности или что-либо похуже, — ответил я, бросив взгляд на Лайлу.

— Трудности или что-либо похуже, — ответил я, бросив взгляд на Лайлу.

На лице ее застыла полнейшая безмятежность.

На лице ее застыла полнейшая безмятежность.

— Посмотрите-ка, — дернула меня за рукав Сюзетта. В руках у нее был журнал. — Мой любимый, — сообщила она, передавая журнал мне.

— Посмотрите-ка, — дернула меня за рукав Сюзетта. В руках у нее был журнал. — Мой любимый, — сообщила она, передавая журнал мне.