Лайла положила руку на голову девочки:
Лайла положила руку на голову девочки:
— Видишь, Сюзетта, доктор — настоящий сыщик. Он разгадывает тайны.
— Видишь, Сюзетта, доктор — настоящий сыщик. Он разгадывает тайны.
Сюзетта обдумала это, внимательно изучая меня.
Сюзетта обдумала это, внимательно изучая меня.
— Но когда перед вами встает тайна, — спросила она меня, — как вы узнаете, что она закончилась?
— Но когда перед вами встает тайна, — спросила она меня, — как вы узнаете, что она закончилась?
Я взглянул на Лайлу и Полидори. Полидори осклабился, обнажая зубы.
Я взглянул на Лайлу и Полидори. Полидори осклабился, обнажая зубы.
— Это очень трудно, — признался я, повернувшись к Сюзетте. — Иногда тайны не кончаются.
— Это очень трудно, — признался я, повернувшись к Сюзетте. — Иногда тайны не кончаются.
— Это нечестно, — заявила она, покачивая ножками. — Если вы не знаете, когда закончится тайна, то вы можете сильно ошибиться и с ее началом. Вы даже можете оказаться в совершенно другой тайне и не заметить этого — что тогда?
— Это нечестно, — заявила она, покачивая ножками. — Если вы не знаете, когда закончится тайна, то вы можете сильно ошибиться и с ее началом. Вы даже можете оказаться в совершенно другой тайне и не заметить этого — что тогда?
— Трудности или что-либо похуже, — ответил я, бросив взгляд на Лайлу.
— Трудности или что-либо похуже, — ответил я, бросив взгляд на Лайлу.
На лице ее застыла полнейшая безмятежность.
На лице ее застыла полнейшая безмятежность.
— Посмотрите-ка, — дернула меня за рукав Сюзетта. В руках у нее был журнал. — Мой любимый, — сообщила она, передавая журнал мне.
— Посмотрите-ка, — дернула меня за рукав Сюзетта. В руках у нее был журнал. — Мой любимый, — сообщила она, передавая журнал мне.