Я продолжал глядеть сквозь купол на небо, чувствуя на себе взгляд Лайлы и зная, что он крайне холоден, холоден, как звезды. И все же я не обернулся.
Я продолжал глядеть сквозь купол на небо, чувствуя на себе взгляд Лайлы и зная, что он крайне холоден, холоден, как звезды. И все же я не обернулся.
— Это напоминает мне, — медленно проговорил я, — напоминает то же чистое небо, когда смотришь с гор в Каликшутре…
— Это напоминает мне, — медленно проговорил я, — напоминает то же чистое небо, когда смотришь с гор в Каликшутре…
— Вот как?
— Вот как?
Вопрос повис в воздухе. Лайла, подняв голову, смотрела теперь на звезды. И вновь я ощутил мощный прилив влечения к ней. В равной мере во мне поднялись страх и желание, борясь друг с другом, и, когда она потянулась ко мне, я чуть ли не с яростью отбросил ее руку.
Вопрос повис в воздухе. Лайла, подняв голову, смотрела теперь на звезды. И вновь я ощутил мощный прилив влечения к ней. В равной мере во мне поднялись страх и желание, борясь друг с другом, и, когда она потянулась ко мне, я чуть ли не с яростью отбросил ее руку.
— Вы не доверяете мне, — прошептала она, словно удивляясь этому.
— Вы не доверяете мне, — прошептала она, словно удивляясь этому.
Я почти засмеялся. Она почувствовала это и улыбнулась сама.
Я почти засмеялся. Она почувствовала это и улыбнулась сама.
— Но почему? — проговорила она. — Вы вините меня в том, что я обманула вашего друга?
— Но почему? — проговорила она. — Вы вините меня в том, что я обманула вашего друга?
— И я прав, — холодно ответил я. — Вы обманываете его.
— И я прав, — холодно ответил я. — Вы обманываете его.
— Ну да, конечно, — пожала плечами Лайла. — Это очевидно.
— Ну да, конечно, — пожала плечами Лайла. — Это очевидно.
Я с удивлением взглянул на нее, не ожидав такой откровенности.
Я с удивлением взглянул на нее, не ожидав такой откровенности.