Я взглянул на Лайлу. Она поднималась несколько впереди, но вдруг приостановилась и наклонилась, протягивая руку к чему-то в темноте.
Я взглянул на Лайлу. Она поднималась несколько впереди, но вдруг приостановилась и наклонилась, протягивая руку к чему-то в темноте.
— Разве она не прекрасна? — восхитилась она.
— Разве она не прекрасна? — восхитилась она.
Я нахмурился. На меня уставилась пара немигающих зеленых глаз, и я узнал пантеру, которую видел раньше. Пантера зевнула, потянулась и неслышно стала спускаться по лестнице.
Я нахмурился. На меня уставилась пара немигающих зеленых глаз, и я узнал пантеру, которую видел раньше. Пантера зевнула, потянулась и неслышно стала спускаться по лестнице.
— Ручная? — спросил я.
— Ручная? — спросил я.
— Не совсем, — прошептала Лайла, почему-то рассмеявшись. — Но очень красивая.
— Не совсем, — прошептала Лайла, почему-то рассмеявшись. — Но очень красивая.
— И вам будет очень приятно, когда она порвет кого-нибудь на куски?
— И вам будет очень приятно, когда она порвет кого-нибудь на куски?
Лайла слегка улыбнулась.
Лайла слегка улыбнулась.
— Не надо мрачных прогнозов. — Она проследила взглядом за пантерой. — Я люблю своих животных… Больше, чем людей. Им меньше нужно, и потому их зависимость более полная. Правда, Сюзетта?
— Не надо мрачных прогнозов. — Она проследила взглядом за пантерой. — Я люблю своих животных… Больше, чем людей. Им меньше нужно, и потому их зависимость более полная. Правда, Сюзетта?
— Да, Лайла, — ответила девочка.
— Да, Лайла, — ответила девочка.
— Смотрите, — Лайла подняла руку.
— Смотрите, — Лайла подняла руку.