С удовольствием умывшись и побрившись, Дойл вернулся в спальню. Эйлин проснулась и лежала в постели, прижимая ладонь ко лбу.

— У меня буквально раскалывается голова, — простонала она.

— После умывания вам станет гораздо лучше, — с улыбкой проговорил Дойл. — Нам принесли вечерние туалеты. Очевидно, нас ожидает не просто обед, а настоящий королевский прием.

— Еда-а, — выдохнула Эйлин дрожащим голосом, словно мечтала о чем-то несбыточном. — Как же я хочу есть! Боже!

— Да, проглотить кусочек чего-нибудь вкусненького было бы совсем неплохо, — подхватил Дойл, целуя Эйлин в щеку.

— У меня такое ощущение, будто я не ела целую вечность, — пролепетала Эйлин.

— По-моему, ждать осталось совсем немного, дорогая. Потерпите, а я взгляну, как у нас тут обстоят дела, — сказал Дойл, подходя к двери.

Ручка легко опустилась — дверь была не заперта. Доктор выглянул в коридор: откуда-то снизу доносилась восхитительная старинная музыка. Навстречу Дойлу поднялись двое мужчин. На вид им можно было дать лет по пятьдесят, они были в вечерних костюмах, и каждый держал в руке бокал вина. Один из мужчин — небольшого роста щеголеватый тип с редеющими волосами и черной бородкой — курил огромную сигару. Второй был выше ростом, шире в плечах, с заметной военной выправкой. Седые волосы, седые усы и бакенбарды придавали его квадратному лицу степенность и строгость. Едва завидев Дойла, коротышка кинулся к нему, протягивая руку для пожатия.

— Мы тут кое-что обсуждали, доктор Дойл, и, может быть, вы могли бы нас рассудить, — громогласно возвестил он; своеобразный выговор выдавал в нем американца. — Мой друг, генерал Драммонд, всерьез считает, что если бы существовал хороший аппарат искусственного кровообращения, то голова человека могла бы функционировать, будучи отсечена от туловища.

— Все зависит от того, на каком уровне отсекать, — холодным, высокомерным тоном произнес Драммонд, кося широко поставленными глазами, отчего казалось, что он уставился на собственный нос.

— А я продолжаю утверждать, что тело обеспечивает мозг веществами, необходимыми для его жизнедеятельности, например гормонами, — небрежно заметил коротышка, словно речь шла о сущем пустяке вроде отправки письма. — Не говоря уже о том, что болевой шок, сопутствующий такого рода операциям, не даст мозгу шанса выжить.

— И все же я беру на себя смелость утверждать, Джон, — сказал генерал, — что если отсечь достаточно низко, то голова сохранит способность разговаривать…

— Видите, доктор, у нас несогласие с генералом и по этому пункту, — сказал сэр Джон Чандрос, хозяин Рэвенскара. — Даже если сохранить гортань и голосовые связки, голова все равно лишится насоса, который должен гнать воздух. Что вы скажете по этому поводу, доктор Дойл? Как специалист.