Сердце Дойла упало: он узнал Барри.

Глаза Барри были пусты, ни единого проблеска мысли не смог прочитать в них Дойл.

— Эй, ты, — громко окликнул слугу Александр Спаркс. — Как тебя зовут, недотепа?

Барри топтался на месте, уставившись на Спаркса бессмысленным взглядом; из уголка рта бежала струйка слюны…

Вскочив со стула, Александр ударил Барри по лицу. Казалось, Барри не почувствовал удара, а просто сжался в комок, как побитая собака. Дойл вцепился в сиденье стула, боясь, что не выдержит и бросится на Спаркса.

— Отвечай, когда тебя спрашивают, бой!

Какой-то проблеск сознания мелькнул в глазах Барри. Он кивнул, пробормотав что-то нечленораздельное.

— Раз уж ты не годишься ни на что путное, может, спляшешь нам джигу, глупое животное? — сказал Александр. — Давай же, скотина!

Александр захлопал в ладоши, приглашая присутствующих за столом поддержать его. По его знаку музыканты начали наигрывать мелодию танца. Спаркс опять ударил Барри, а потом ткнул его в бок концом острой палки.

— Пляши, бой, пляши, раз тебе приказано!

Дойл видел, что Барри не слышит и не чувствует музыки: он попытался двигать ногами, но результат оказался плачевным — ноги не слушались его, и каждое движение вызывало, по всей видимости, боль во всем теле. На штанах в паху расплылось мокрое пятно.

Сидевших за столом, в том числе и королевскую особу, все происходившее веселило необыкновенно. Принц Эдди готов был сам вскочить с кресла и пуститься в пляс. Епископ буквально зашелся от хохота и корчился, схватившись за бока.

Дойл перевел взгляд на Эйлин. Она сидела с белым как мел лицом, кусая губы, чтобы не расплакаться. Едва заметно покачав головой, Дойл дал понять Эйлин, что она не должна выказывать своих чувств.

Не в силах передвигать ногами, Барри упал на колени, хватая ртом воздух; в груди у него заклокотало, тонкая струйка розоватой жидкости появилась на губах. Разразившись хохотом, Александр махнул рукой — музыка тотчас оборвалась. Двое слуг подскочили к Барри и, подхватив его под руки, вывели из зала, словно старика-инвалида.

— Восхитительно! — хрипел Пиллфрок.

«Они хотели продемонстрировать, что они сделали с Барри, — с негодованием и яростью подумал Дойл. — Хотели показать нам, в какое беспомощное животное он превратился… Они не только накачали Барри эликсиром Вамберга, они влезли в его мозг, разрушив в нем то, что делало его человеком!»

Дойл готов был растерзать этих монстров на месте.

Александр Спаркс, хищно оскалясь, переводил взгляд с Эйлин на Дойла, явно наслаждаясь произведенным эффектом.

«Спарксу нравится чувствовать, что его боятся, — подумал Дойл. — Спаркс живет этим чувством, постоянно питая себя чужим страхом».