Не глядя, протянула руку за стаканом. Теперь уже вместе с Мусей Коша добавила к тому, что было в холодильнике то, что было в баре, и им стало очень зашибись.
Через пять минут Муся принудительно шлепнула Esc и возмутилась:
— Блин! Я ехала через весь город! Смотреть, как ты тут свиней гоняешь?
— Хорошо, — вздохнула Коша и вырубила машину.
От компьютера они перебрались к видаку. Как истинный глухой Евгений ценил изображение. Кассет было чуть меньше, чем книг. Подруги выбрали «Последние дни Фрэнки» и уселись напротив экрана на диван, окружив себя всем необходимым: стаканами со льдом и напитками.
Звук ключа раздался, когда Фрэнки уже позировал перед камерой, в позе короля джунглей размахивая сигарой. Подруги затихли, изображая приличных девочек. Вошел хозяин жилья.
— Привет! — закричали подружки, скромно улыбаясь.
Евгений расплылся в своей широченной щербатой улыбке. Коша выгнула спинку и прислонилась к его плечу.
— Ты нас простишь? Мы тут соскучились и начали без тебя.
Он гримассой показал, что все так и должно быть, и даже классно, взял бокал и наплескал туда виски. Открыл огромный рот, опрокинул всю порцию разом, отвалился на спинку кресла сбоку от дивана.
— Давай музыку врубим! Я уже не могу из себя гимназистку корчить! — мрачно сказала Муся через пять минут.
— Давай! — Коша решительно встала и направилась к музыкальному центру.
Она оглянулась на Евгения и тот радостно кивнул.
Кислый дэнс сотряс стены и пол мощными толчками бочки. Евгений почувствовал вибрацию пола и начал бодро притопывать огромным черным ботинком. Коша с Мусей принялись прыгать, словно две обезьяны. Евгений изредка наливая виски и одобрительно улыбаясь. Муся внезапно подскочила к дивану. Запрыгнула на него и, схватив подушку, принялась колотить ей себя по голове. Евгений громко и некрасиво смеялся. Внезапно вскочил и, с жутким воем рухнув на четвереньки, принялся изображать дикого вепря.
Веселье достигло апогея часам к трем утра и переросло в абсолютно неконтролируемые формы.
Описание разгульных подробностей нисколько не заинтересовало Риту, поэтому она их опустила.
Утро проковыряло веки скальпелем солнечного луча.