— Ммм, — промычала Муся и потянула на голову одеяло.

Коша пыталась вспомнить, чем кончилось вчера, и взгляд ее плутал по серому мареву потолка. Муаровые амебы медленно плавали между закрывающимися машинально ресницами.

А Евгений молчал и хитро улыбался.

Вдруг кровать задрожала. Девчонки испуганно подскочили. Евгений раскатисто расхохотался и, протянув клешню к черной кнопке над изголовьем, попытался произнести:

— Бъу…ыльик.

И чтобы было понятно, помахал рукой, изображая колокольчик над ухом.

— Зы… зы…зы…

После этого он туго потянулся, сел на кровати, вздохнул, показал подружкам большой палец и довольно осклабился. Потом легко поднял жилистое тело и направился в ванную. На его крепкой заднице весело колыхались семейные трусья в голубенький василек. Из ванны доносились дикое подобие пения.

— М-м-м… почему меня тошнит от семейных трусов, Муся? — спросила Коша забираясь в джинсы. — Тебя не тошнит?

Внезапно раздался телефонный звонок. Девчонки переглянулись. Аппарат пару раз звякнул и смолк.

— Блин! Зачем глухонемому телефон? — вяло пробормотала Муся.

— Ну… типа, в Интернет и все такое… — предположила Коша. — Наверное.

— А кто ему звонит-то?

Коша пожала плечами:

— Да, попали не туда…

— А сидюки слушать?

— А может он не сам, а для гостей?

— А может он не глухой? — подозрительно сощурилась Муся.

Евгений, уже собранный, вернулся с запиской в руке: «Буду вечером, если хотите — дождитесь. Куда-нибудь сходим. Спасибо, было весело»

— Зачем тебе музыка? — спросила его Коша, махнув рукой на проигрыватель.