— Мне понравилось! — сказала Рита и выразительно посмотрела на Кошу. — Правда-правда. Думаю, что это очкень хорошая литература. Ты талантлива, несомненно.

— Но я… — Коша смущенно улыбнулась и недоверчиво посмотрела на собеседницу. — Я не хотела, чтобы это было литературой. Я просто хотела объяснить все как можно яснее. Вот и все! Я просто хотела, чтобы мне поверили. Хотя бы кто-нибудь.

— Я тебе верю, — сказала Рита с выражением сочувствия на лице. — К сожалению, если ты будешь настаивать на том, что это репортаж, а не роман, ты рискуешь попасть к психиатру.

— Да-да… Я понимаю.

— Кош. Я дочитала до смерти Чижика. Я не поняла, почему ты бросила его там. Ты просто испугалась? — спросила Рита и отхлебнула кофе.

— Нет… — Коша покачала головой. — Я поняла, что его больше нет. Не может же человек жить с дырой в горле. И у него не было пульса… А что я должна была делать? Что?

Коша внимательно посмотрела на Риту, решаясь, стоит ли пояснять дальше, и решила продолжить:

— На самом деле — это был единственный человек, рядом с которым я себя могла считать нормальной. Есть небольшая разница. Роня, например, считает меня нормальной, но я даже рядом с ним чувствую себя не очень. Хотя рядом с ним меньше всего. Сильнее всего меня прибивал Ринат. Я совсем не знала, как мне быть. Я постоянно чувствовала себя в чем-то виноватой. И я хотела его одновременно и убить, и замучить, и что-то очень хорошее для него сделать. Я думаю, что Ринат был для меня дверью в нормальные люди. Он абсолютно нормальный. Нормальнее Валентина. Люди очень опасны, когда ты делаешь что-то не то, чего они от тебя ждут. Я думаю, что поэтому попадаю в какие-то истории. На самом деле у меня постоянно два желания, одинаково сильных. Я хочу, чтобы меня просто приняли в игру. А меня не принимают. Мне все равно в какую. Я могу быть и плохой и хорошей. Все это относительно. Но в то же время мне хотелось бы, чтобы меня любили и тем не менее позволили быть просто мной.

— А можно узнать, что ты вкладываешь в это понятие? — осторожно направила ее Рита в нужном ей направлении.

Коша продолжила:

— Мне очень затруднительны многие вещи, которые для других не только обыденны, но и желанны. Я вынужденна шифроваться, как разведчик. И поэтому я чуствую себя виноватой. Я ничем не лучше других, значит должна жить как все. Но я не могу.

— А ты не пробовала думать иначе? Например так: «Я ничем не хужедругих, я имею право жить так, как считаю нужным».

— Да?! — Коша искренне изумилась. — Такой поворот мне не приходил в голову. Черт! Это меняет все. Правда, я уже почти доперла до этого, но я все еще чувствую себя преступницей… Просто в какой-то момент я решила, что раз уж я все равно преступница, так что ж… Ха! Теперь-то уж точно!