– Добрый вечер, фрау Инге. Надеюсь, у вас все в порядке? – начал Вальтер издалека. – Как чувствует себя господин Губертус? Ну, слава Богу, слава Богу! – счастливо откликнулся он на сообщение, что господин Губертус чувствует себя хорошо. И уж совершенно благолепно стал благодарить Инге за внимание в ответ на ее вопрос о здоровье его и супруги. «Ну, давай уже, давай, выкладывай, чего тебе надо!» – мысленно поторопила его Инге, не решаясь прервать приторный поток его вежливостей.

– А у нас в «Губертусе» сегодня выходной! – со все возрастающим радушием сообщил Вальтер, явно приближаясь, наконец, к сути звонка. – Мы с Эльзой занялись уборкой после вчерашних безобразий.

«Ага, это уже ближе к делу», – промелькнуло у Инге в голове после упоминания о вчерашних безобразиях.

– У нас тут сейчас тихо, чисто, никого посторонних нет. Вот мы с Эльзой и подумали: может, вы сегодня вечером заедете к нам на полчасика?

– Я – к вам? Зачем?

Голос Вальтера внезапно перестал источать мед, «словно туда плюхнули ложку дегтя» – отметила про себя Инге:

– Мне кажется, нам есть что обсудить, пока не поздно. Разве не так, фрау Инге?

Возразить на это было трудно, тем более что сквозь статический треск на линии откуда-то издалека прорвался прокуренный голос Эльзы:

– Она что, все еще целку из себя строит? Хватит с нею миндальничать, скажи ей все как есть.

В ответ на эту полную доброжелательства реплику Вальтер заблеял в трубку что-то невразумительное. Инге вспомнила болтовню Клауса о том, что кабатчик всегда норовит сделать все назло своей супруге, и решила прекратить эту ненужную комедию – пожалуй, ей и впрямь, пока не поздно, следует поговорить с владельцами кабачка. Хоть она смутно представляла себе, что именно может быть «поздно», она быстро прервала блеяние Вальтера прямым вопросом:

– Вас устроит, если я подъеду к вам через полчаса?

Положив трубку, она окликнула Ури, который, мурлыкая что-то на иврите, сосредоточенно водил карандашом по миллиметровке.

– Мне сейчас придется уехать на пару часов, – сказала она как можно небрежней, чтобы он не забеспокоился, что она едет улаживать последствия его проказ. Но он ничуть не обеспокоился, а даже как будто обрадовался. Или ей это просто показалось? Ее сбивало с толку, что она вдруг потеряла способность распознавать оттенки его душевных движений с той легкостью, с какой ей удавалось это раньше. Она дошла уже до того, что не поверила его несомненному удивлению по поводу ее поспешного отъезда:

– Сейчас? Куда?

Услышав эти вроде бы искренне недоуменные вопросы, Инге некстати вспомнила, что Ури, как оказалось, подслушал ее разговор с Рупертом Вендеманном. Можно ли поверить, что сейчас он, сидя в соседней комнате, не слышал через отворенную дверь, как она обещала Вальтеру приехать через полчаса? Зачем же он притворяется удивленным? Или она просто помешалась и подозревает его ни за что, ни про что?