Нащупав ступеньку, Ури помахал мне рукой и исчез. Я попробовал сунуть голову в дыру, но побоялся перевеситься вниз – я ведь не Ури, я бы обязательно упал и разбился. В цистерне было темно и дна не было видно. Видно было только, как огоньки двух фонарей спускались вниз странными кругами, и я догадался, что лестница, как и в башне, идет винтом по стенке.

Я немножко постоял так, вниз головой, следя за тем, как фонари Ури, медленно кружась, уползают от меня далеко-далеко. Потом мне надоело так стоять и захотелось кушать. Тогда я выбрался на дорожку, прислонился спиной к стене и стал думать о том, что фрау Инге жарила сегодня на сковородке. Наверно, это было что-то вкусное, и мне очень захотелось, чтобы она позвала меня сегодня с ними обедать, – она ведь знала, что сегодня я не ночевал дома и у меня не было с собой бутербродов. Погода была хорошая, солнце светило во всю, и было совсем не холодно, если сидеть не в тени, а на солнце. Я устроился поудобней на дорожке с солнечной стороны, размечтался о том, что будет на обед, и не заметил, как заснул.

Мне приснилось, что я выползаю из подземного хода, совсем как тогда ночью, и слышу противный голос Дитера-фашиста:

– Вот ты где, крошка Клаус!

Это было так похоже на ту страшную ночь, что я даже почувствовал, как Дитер тычет мне в лицо свои противные черные сапоги с кнопками. Я поскорее открыл глаза, чтобы проснуться, но черные сапоги с кнопками не исчезли, а продолжали торчать прямо у меня перед носом. Я поднял голову и увидел над сапогами черные кожаные штаны с кнопками, а над штанами черную куртку и злобную морду Дитера. Значит, он мне совсем не приснился, а на самом деле стоял рядом со мной на стене замка, куда никто не мог так просто пробраться. Может, его и вправду принес сюда какой-нибудь черт с Чертова Пальца?

Я открыл рот, чтобы позвать Ури, но вспомнил, как далеко он мог спуститься за то время, что я спал, и закрыл рот обратно. Но Дитер тут же понял, что я хотел позвать Ури, и ткнул меня сапогом прямо под нос:

– Только не вздумай звать своего припадочного парашютиста! – прошипел он. – Учти, только крикнешь, я тут же сброшу тебя вниз!

И больно пнул меня еще раз, но не в лицо, а в бок, – чтобы я ему поверил, – и вдруг заметил длинную царапину на черной коже у себя на колене. Он ткнул в царапину пальцем, и кожа лопнула в одном месте, так что получилась длинная щелочка.

– Ты что же это не предупредил меня, что твой подземный ход такой узкий, – сказал он сердито. – Из-за тебя я порвал штаны. Кто мне за них заплатит?

Я не знал, кто должен заплатить Дитеру за порванные штаны, но зато я понял, что никакой черт его сюда не принес, – он просто пролез в замок через подземный ход. Я сам тогда ему про этот подземный ход рассказал, чтобы доказать, что я не подручный дракона. Но, конечно, я не стал ему рассказывать, что там со всех сторон торчат острые камни, он же меня не спрашивал! Он еще раз пнул меня в бок, просто так, чтобы я знал, кто он, а кто я. Но я и так знал и сидел тихо, не заедался, пока он вертел головой, будто что-то искал.