– Ты чего там спрятал во рту? А ну – покажи!

Я сидел и молчал, хоть он очень больно прижимал мою ладонь сапогом. Я все это время не вставал на ноги, потому что Дитеру не так легко было бы столкнуть меня вниз, пока я сижу. Но зато, когда я сижу, ему, конечно, гораздо легче пинать меня куда угодно или наступать мне на руки. Он еще больше рассердился, что я молчу, и нажал сапогом сильнее, – мне показалось, что у меня хрустнули косточки на пальцах, и я громко вскрикнул. В ответ на мой крик голос фрау Инге позвал снизу:

– Клаус! Ты меня слышишь, Клаус?

Сапог Дитера чуть ослабил свой нажим, но с моей руки не слез. А фрау Инге опять крикнула снизу, но уже ближе:

– Клаус, Ури, где вы? Пора обедать!

Я бы обрадовался, что она и меня зовет обедать, но тут Дитер опять прижал мою ладонь и прошипел:

– Ну, отвечай же, идиот, ты что, язык проглотил?

Я ответил тихо-тихо:

– Мы здесь, на стене!

Но она не услышала, зато мы с Дитером ясно услышали, как она начала подниматься по лестнице.

– Останови эту стерву, а не то я сброшу тебя вниз!

Мне некогда было соображать, собирается ли он и вправду меня сбросить или только пугает, и я очень громко заорал:

– Ау, фрау Инге! Мы здесь!

Но она, хоть и услышала, и даже ответила мне: «Ау, Клаус!», но все равно продолжала подниматься вверх по лестнице. Дитер прямо озверел, наверно, от страха, что она сейчас его здесь застукает, и стал больно трясти меня за плечо:

– Я сказал, останови ее!

И хоть я не знал, как остановить фрау Инге, – у себя в замке она могла делать все, что хотела, – я все же напрягся и сказал как можно громче:

– Зачем вам подниматься сюда, фрау Инге? Мы уже идем.

Тут мне здорово повезло, потому что она меня услышала и остановилась:

– Вот и отлично, – сказала она. – Приходите скорей, а то все остынет.

И бегом побежала по лестнице вниз, стуча каблучками: «тук-тук-тук!». Тогда Дитер, наконец, отпустил мое плечо, сдвинул свой отвратный сапог с моей руки и заторопился удирать.