По совету раввина я пробрался за дальний ряд колонн, отыскал нишу в стене и спрятался. Молебен вскоре закончился, и королевский двор, громко провозгласив «Амен», потихоньку разошелся. Монахи погасили свечи, закрыли двери, и в соборе наступила почти полная темнота. Во всем громадном помещении теплились несколько свечей, но их дрожащий свет был не в силах разогнать густую мглу, сочащуюся из стен.

Сверху, точно булыжник в реку, скатился тяжелый удар колокола. Потом, спустя некоторое время, пробило девять раз, затем снова один тяжелый удар, десять, снова один, одиннадцать, еще раз один. Когда до полуночи оставалось совсем немного, по собору начал гулять холодный ветер. Зеленоватое сияние отделилось от стен и наполнило здание. Мне показалось, будто луна заглянула в стрельчатые окна собора, но, присмотревшись, я понял, что ошибаюсь – окна были черны, за ними по-прежнему стояла мгла. В зеленоватых сумерках вдруг начали проступать фигуры, и я впервые обрадовался своей немоте. Если бы не она, я бы закричал от ужаса. Описать этих чудовищ невозможно, в человеческом языке не существует таких слов и понятий.

Они роились, шаркали, семенили, подпрыгивали, клубились, ползли, извивались, обвивали колонны, стекали, переливались, всасывали, и заполняли. Я был на грани умопомешательства, но накидка и благословение раввина удерживали меня на последней грани, отделяющей разум от вихрящейся бездны безумия.