УжасыАстрономстр 236
Светлый фон
Доселе неизвестные чувства раздирали мою грудь. Впервые я думал о Гитл не с любовью, а с горечью. Она никогда не будет моей! Никогда. Да и какая девушка на свете захочет связать свою жизнь с немым недотепой. У меня нет ни дома, ни семьи, ни знаний, я нищ и всегда останусь нищим. Даже самых простых вещей, навсегда принадлежащих любому человеку – память о матери, воспоминания детства – и тех я лишен. Зачем раввин вернул меня к жизни? Чтоб я прислуживал его жене и охранял по ночам квартал от бандитов? Но ведь я не собака, не осел, я человек, пусть бессловесный, но человек! Нет, лучше бы я умер, лучше бы вообще не появлялся на свет, чем существовать в теле, тупом, как неотесанное полено.

Поутру я вернулся к прежним обязанностям: таскал воду, рубил дрова, приносил покупки. Раввин забрал у меня накидку, ласково потрепал по щеке и ушел в свой кабинет. Он даже не стал расспрашивать о том, что произошло ночью в соборе. Или ему и так все уже было известно, или мое мнение не представляло для него ни малейшего интереса. Эпидемия прекратилась, ворота квартала вновь распахнулись и мужчины перестали собираться на углах улиц.

Поутру я вернулся к прежним обязанностям: таскал воду, рубил дрова, приносил покупки. Раввин забрал у меня накидку, ласково потрепал по щеке и ушел в свой кабинет. Он даже не стал расспрашивать о том, что произошло ночью в соборе. Или ему и так все уже было известно, или мое мнение не представляло для него ни малейшего интереса. Эпидемия прекратилась, ворота квартала вновь распахнулись и мужчины перестали собираться на углах улиц.

Зернышко неведомого мне чувства, проклюнувшееся ночью на берегу реки, постепенно разрослось, пустив в моей душе буйные побеги. Через два или три дня я понял, что больше не могу жить так, как жил до сих пор. Но что делать? Что изменить, как вырваться из давящего круга привычных обязанностей? Мне некуда пойти, ведь стоит оказаться за воротами квартала, вне круга знакомых людей, и я пропал – кто поймет, чего хочет неграмотный немой? Я обречен до самой смерти таскать дрова, носить воду и вздыхать при виде красивых девушек. Для чего, зачем нужна такая жизнь? Горечь, ледяная, точно пальцы дьяволов, сжимала мое сердце и перехватывала горло.

Зернышко неведомого мне чувства, проклюнувшееся ночью на берегу реки, постепенно разрослось, пустив в моей душе буйные побеги. Через два или три дня я понял, что больше не могу жить так, как жил до сих пор. Но что делать? Что изменить, как вырваться из давящего круга привычных обязанностей? Мне некуда пойти, ведь стоит оказаться за воротами квартала, вне круга знакомых людей, и я пропал – кто поймет, чего хочет неграмотный немой? Я обречен до самой смерти таскать дрова, носить воду и вздыхать при виде красивых девушек. Для чего, зачем нужна такая жизнь? Горечь, ледяная, точно пальцы дьяволов, сжимала мое сердце и перехватывала горло.