– У, мымра, – заметил Моти. – Главная жена, поди. Пришла наводить порядок. Боюсь, нашей козочке не поздоровится.

Он снова оказался прав – до самого конца службы козочка на крыше не появлялась.

К полудню нас начинали донимать умопомрачительные запахи арабских яств – женщины готовили обед. Глотая слюнки, мы принимались ожидать наши армейские «боевые порции» – расфасованную по коробочкам из фольги стряпню ротного повара. На условном языке «рации» они назывались «горячее и вкусное». Горячее – пожалуй. Вкусное – ни в малейшей степени. Рис, остро приправленный пряностями, желтая курица в толстой, пупырчатой коже, хлеб, иногда баночка хумуса. Все. Тут вам не набережная Тель-Авива, ребята.

После обеда время тянулось мучительно медленно. На улицах тишина и запустение, местные жители спали, или, разлегшись в тени, услаждали себя кофе и кальяном. И только мы, зеленые солдаты, с багровыми распаренными физиономиями, сидели на солнцепеке и озирали окрестности.

Когда солнце – наконец-то! – скрывалось за соседним домом, крышу накрывала прохладная тень. Сразу ощущалось, что Хеврон все-таки расположен в горах– с севера задувал холодный ветерок и наши головы, расширенные от жары, начинали стремительно ужиматься. Около половины седьмого рация с треском выбулькивала отрывистые команды. Старшина сообщал на якобы непонятном для других кодовом языке, что пора спускаться вниз. Тяжело бухая подкованными ботинками агрессоров, мы топали вниз по лестнице. Двери, как правило, оставались закрытыми, но сквозь их деревянные панели неудержимо неслись волны неприязни. Иногда кто-то из детей, обуреваемый любопытством, приоткрывал дверь, и сквозь небольшую щель можно было увидеть внутренности арабской квартиры. Голые стены, никакой мебели, полы, устланные разноцветными одеялами. Жизнь, как в шатрах. Но щель оставалась открытой всего несколько секунд, ее моментально перекрывало плотное женское тело в галабие, и дверь захлопывалась.

На галабие я хорошенько насмотрелся. Это одежда, как сейчас говорят unisex, мужская и женская. Похожа на халат или длинное платье свободного покроя, доходящее почти до пяток. Мужская галабия – в основном белая, черная и коричневая, со стоячим воротником. С ней, как правило, носят безрукавку с завязкой на шнурке.

Домашние женские галабии сделаны из простого, кремового цвета хлопка, но бывают и синие, красные, зеленые, с простенькой вышивкой на подоле. Выходные, праздничные, те, что надевают по пятницам пятницу на молитву в Усыпальницу, украшены роскошной золотой нитью и вставками из шелка и парчи.