— Андрей, давай дальше! — нетерпеливо потребовал Патрис Бохарт. — Нам Илион нужен, Илион, понимаешь? А не эта старина! Ведь был же у тебя Илион, куда он подевался?

— Так ведь тыкаю наугад, господин Бохарт, — начал оправдываться оператор. — Сами ведь знаете, что никаких методик нет. Все вперемешку…

— Да знаю! — с досадой сказал дубль-офицер. — И все-таки поищи Илион, ведь был же Илион!

Оператор вздохнул и склонился над пультом.

…Битых четыре часа мы рылись в воспоминаниях Лайоша Ковача и пока не обнаружили ничего, заслуживающето внимания. Улицы Илиона, комната Ковача, обрывки полипередач, магазины, какие-то люди, полупустые маршрутники, жующие рты, собачьи бои, голые женские зады, вновь жующие рты, собачьи бои и малолюдные улицы… И все это — в полной тишине; мнемовизор не воспроизводил звуков.

Был уже глубокий вечер. Что ж, впереди целая ночь, а потом день, и следующая ночь…

— Ден, принеси чего-нибудь пожевать, каких-нибудь сосисок, — сказал Патрис Бохарт и посмотрел на меня. — Или пойдем поужинаем?

— Да нет, будем смотреть, пока не заснем, — ответил я. — Уж если взялись…

— Сколько сосисок брать? — спросил поднявшийся Ден.

— Побольше! — плотоядно произнес Патрис Бохарт. — И упаковку «Лесного ручья», только пусть немного подогреют.

Ден отправился за провизией, а Патрис Бохарт посмотрел на часы.

— Через десять минут вечерние новости. Снова его покажут, — он кивнул на безмятежно спящего Лайоша Ковача. — Господи, хоть бы кто-нибудь отозвался! С этой мнемотехникой можно провозиться до следующего года!

А на экране сменялись улицы, магазины, собачьи бои, жующие рты и обнаженные женские ноги…

Мы поглощали принесенные Деном сосиски с удивительно вкусными булочками, запивали их ароматным напитком «Лесной ручей» и копались, копались, копались в воспоминаниях Лайоша Ковача. Странные это были воспоминания — в них переплетались разные эпохи и разные миры. «Обещаем тебе счастливую жизнь на земле, а затем сойдешь во Ад и будешь вместе с нами проклинать Господа…» Я вглядывался в застывшее лицо Лайоша Ковача, я и верил, и не верил… Страшно было в это поверить…

На экране возникла неспокойная поверхность океана; волны бежали к серому горизонту, на неширокую палубу судна то и дело падали брызги.

— Он еще и любитель морских прогулок, — мрачно сказал Патрис Бохарт, прожевывая очередную сосиску.

Затем, ощутив, видимо, сигнал наручного транса, поднес его к уху, выслушал сообщение и неожиданно закашлялся, поперхнувшись сосиской.

— Есть! Есть! Понял! — прокричал он сквозь кашель, схватил бутылку «Лесного ручья» и начал делать большие глотки, а Рональд Ордин принялся хлопать его по спине.