Ден проделал несколько манипуляций пальцами над панелью компа и сообщил:

— Остров безлюден. Первое и последнее зафиксированное посещение — группа Макдивитта, девяносто семь лет назад, стереотипные анализы и тесты. Стационарной базы не было, длительность исследований — двадцать четыре дня.

— А потом, стало быть, начались посещения незафиксированные, — сказал Патрис Бохарт, вышагивая по «покоям Мнемосины». — И с целью отнюдь не исследовательской.

Я вспомнил странную историю о печальной судьбе исследователей фронтира на Серебристом Лебеде и задал вопрос:

— Скажите, Патрис, а вы ничего не слышали о том, что побывавшие на фронтире впоследствии кончают жизнь самоубийством?

Патрис Бохарт резко остановился и изумленно воззрился на меня:

— Откуда у вас такая информация, господин Грег?

— Но это действительно так?

— Н-не знаю, честно говоря, — озадаченно ответил дубль-офицер. — Собственно, насколько мне известно, на фронтир сейчас никого специально не посылают. То есть экспедиции продолжают работать, но участие в них — дело сугубо добровольное. Я не располагаю достаточной информацией — не наш это профиль, — но, по сообщениям, людей там очень мало. Установлены приборы, данные передаются на материк… У нас, в Илионе, самоубийства, конечно, происходят, но мы как-то не связывали их с предыдущей работой… Во всяком случае, на моей памяти… — Патрис Бохарт подошел ко мне. — Это официальные данные, господин Грег?

— Официальных данных у меня нет, — ответил я. — Так, разговоры…

— Это стоит проверить, — задумчиво сказал Бохарт. — Если и в самом деле… Надо проанализировать статистику. Вот закончим с этими, — он кивнул на безмятежно спящего Лайоша Ковача, — и займемся… Ага, началось!

Он ткнул пальцем за мою спину. Я повернулся к компу. На экране появилось сделанное сверху изображение океана и острова — серо-зеленого полумесяца, затерявшегося среди водного пространства, отливающего тусклым стальным блеском. Внутренний изгиб полумесяца желтел полосой пляжа; то здесь, то там торчали из песка каменные глыбы, некогда скатившиеся с вздымающихся за пляжем скал. Скалы поросли лесом, но их вершины, которые, расталкивая деревья, упорно и безнадежно тянулись к небу, были голыми, как поверхность какого-нибудь астероида. Наружная сторона полумесяца, его округлая спина, представляла из себя каменный массив, изрезанный узкими извилистыми проходами, упирающимися в отвесные стены. Волны неустанно хлестали каменную спину полумесяца, разлетаясь облаками брызг, но ни на мгновение не прекращая свое монотонное занятие. О том, чтобы причалить здесь к берегу, не могло быть и речи.