Самолет исчез в небесной голубизне, белый след расползался над долиной. Упал в воду кусок глины, отломившись от обрывистого берега. Вдали все так же неспешно переходили с места на место лошади, опустив головы в траву.

Стан посмотрел на меня и в его глазах я увидел растерянность, недоверие и страх. Никто, кроме нас двоих, не слышал предсмертных слов Славии. Никто, кроме нас двоих, не строил никаких невероятных, совершенно, казалось бы, нереальных предположений. Всем было все ясно, так же, как дубль-офицеру Патрису Бохарту: есть преступные производители транквилизатора «Льды Коцита», есть скрытое предприятие; найти путь к предприятию, выявить производителей, схватить — и отдать под суд. Обычная, вполне решаемая полицейская задача.

Но если производителей невозможно схватить?.. Как поступить, если вдруг действительно планета с таким красивым названием — Серебристый Лебедь (лебедь… самая светлая из всех птиц!) — окажется средоточием нездешней тьмы?..

Мы просидели в «покоях Мнемосины» еще часа два и Патрис Бохарт дожевал все сосиски и булочки, когда вернулся Деннис Платт.

— Ну что? — нетерпеливо спросил вскочивший на ноги Бохарт. — Установили?

— Да. — Платт подошел к компу, вызвал картинку. — Маршрут постоянно один и тот же.

На экране возникли схематические контуры островов, разбросанных по океану. Огибая их, тянулась далеко на запад белая линия — путь, который проделывал катер Лайоша Ковача. Линия упиралась в одинокий небольшой остров, очертаниями напоминающий полумесяц с закругленными рогами.

— Остров безымянный, — повернувшись к нам от экрана, пояснил Ден. — За четыре последних месяца Ковач совершил четыре поездки. Условный квадрат двадцать восемь-тридцать четыре.

— Так! — Бохарт энергично потер ладони и произнес в транс: — Рон, немедленно запрашивай данные мониторинга. Квадрат двадцать восемь-тридцать четыре, безымянный остров. Пусть будет островом Ковача! Сбрасывай данные прямо сюда, к Мнемосине. Выборочно, при наличии объектов. Только быстрее, руки чешутся!

Его азарт передался нам со Станом. Мы больше не смотрели на экран с воспоминаниями Ковача; мы смотрели на экран компа, ожидая, когда схема океана с островами сменится изображением, сделанным с космического спутника и переданным в хранилище информации.

— А островок-то совсем рядом с фронтиром, — пробормотал Патрис Бохарт. — Ден, ну-ка выясни, нет ли там исследователей?

Заметив, что оператор оставил свой пульт в покое и тоже с интересом рассматривает схему, он добавил:

— А ты, Андрей, продолжай, продолжай, не обращай на нас внимания. Одно другому не мешает.