Так и оказалось. Сергей с несколько виноватым видом сообщил, что анализировать данные оказалось гораздо труднее, чем можно было предположить, — слишком уж много неопределенности. Поэтому пока он не может сказать ничего вразумительного.

Версия казалась Лешко очень важной. И не потому что именно он, Лешко, выдвинул ее, а потому что, кроме Леонардо Грега, только он, Лешко, слушал предсмертную аудиту Славии. Кто-то вынуждал ее убить Грега, кто-то извне воздействовал на ее сознание, внушал ей эту мысль, а когда она все-таки нашла в себе силы не выполнить приказ (хотя все-таки стреляла в любимого человека) — вынудил ее покончить жизнь самоубийством, броситься вниз со скал… А еще — смерть коммивояжеров. А еще — смерть Лайоша Ковача.

«Копай, Сережа, пока не найдешь, — жестко сказал он. — Там должен быть сундук, я чувствую». — «С драгоценностями?» — прищурился Сергей. «Скорее уж с дерьмом, Сережа. Но нам-то как раз дерьмо и нужно».

Затем Лешко пообщался с биокомпом. У Валентина дела вообще пока были практически на нуле. Данные о работавших на фронтире специалистах и сведения о жителе Илиона Лайоше Коваче находились на Серебристом Лебеде и информация оттуда просто не могла еще дойти до Соколиной. Впрочем, Лешко и сам это знал, и не рассчитывал на другой ответ… просто ему очень уж не терпелось, и была у него все-таки надежда, что в архивах Кремса отыщутся хоть какие-то следы.

Увы, следов не было. Единственное, что выяснил Валентин — это имена землян — работников Службы Дальней Разведки времен Заселения, которые проводили первые исследования на Западном континенте Серебристого Лебедя, изучая пригодность планеты для проживания людей. Но для того, чтобы узнать дальнейшие судьбы первопроходцев, опять-таки требовалась информация. На этот раз — с Земли. Не родился еще второй такой великий Колдун, как Мвангбва Н'Мнгкобви, чтобы придумать иной способ передачи информации с планеты на планету, нечто быстрее нуль-перехода…

В общем, дела пока находились в эмбриональном состоянии, и Лешко ощущал знакомый внутренний зуд, когда хочется что-то делать, что-то немедленно делать, куда-то мчаться, кого-то хватать, добывать какие-то сведения — лишь бы сдвинуть с места эту махину, преодолеть, наконец, эту невыносимую инерцию покоя! Этот зуд погнал его в нуль-порт — и, окунувшись на миг в неописуемый и безликий колодец нуль-пространства, Лешко вынырнул из него на Альбатросе, готовый вывернуть наизнанку всю планету и найти Леонардо Грега.

…И ничего пока не получалось.

Уже близилось утро, когда Станислав Лешко заснул, наконец, на диване в комнате Леонардо. А спустя несколько часов, попрощавшись с родителями Грега, отправился в обратный путь на Соколиную. Привычный зуд заставлял его быстрыми шагами мерить площадь перед нуль-портом в ожидании старта. Единственное, что немного успокаивало, была уверенность: там, в Кремсе, за время его отсутствия, несомненно, хоть что-нибудь да прояснилось.