— Значит, он ее ни о чем не расспрашивал? — Лешко почувствовал, что начинает злиться. — Так какого черта этот господин Карреро — или как его там? — решил, что Лео охмуряет его дражайшую супругу? Это ведь она его увидела, а не он ее! Мало ли по какой причине…

Лешко осекся. Теперь он был почти уверен в том, что знает, где искать Леонардо Грега. Грег покинул Альбатрос и принулил на Журавлиную Стаю. Грег стоял у пруда на территории больничного городка… там, где умерла Славия… Вполне возможно, что сейчас дни и ночи Лео проводит возле ее могилы…

— Валентин, подготовь сообщение для Журавлиной Стаи и сразу передай. Пусть уточнят, где похоронена девушка Грега — они знают, о ком речь — и посмотрят на кладбище, нет ли его там, у могилы. Только незаметно, не привлекая его внимания. Если его там нет — пусть пошарят по Мериде-Гвадиане.

— Разве господин Грег не вернулся на Альбатрос? У меня нет никакой информации. Он почему-то ничего не сказал мне о своих планах, хотя обычно это делал. — Голос биокомпа, как всегда, звучал вполне бесстрастно, но Лешко вдруг показалось, что в нем сквозит скрытая обида.

— Бывают такие обстоятельства, Валентин, когда ни с кем не хочется ничем делиться. Думаю, у Лео как раз такой случай. Он и мне ничего не говорил.

— Чем больше я общаюсь с вами, людьми, тем больше понимаю, какие мы разные, — сказал биокомп. — Ваше поведение не всегда бывает предсказуемым, а иногда становится и вовсе непонятным. Его трудно экстраполировать.

— На том стоим, Валентин, на том стоим. Помнится — давненько уже это было — мне понравилось одно место из какой-то книги. Кто-то из древних писателей, забыл… Вольтер, что ли… Неважно. Так вот, некий чужак подлетает к Земле и удивленно спрашивает: разве на такой планете могут жить люди здравого смысла? А ему отвечают: а с чего вы взяли, уважаемый, что здесь живут люди здравого смысла? Это именно о нас, Валентин!

— На вашем месте я бы поступал совсем по-другому.

— Это как же именно? — спросил Лешко с интересом, но, в то же время, ощутив какую-то тревогу. Даже не тревогу — только предчувствие тревоги родилось в сознании, но уже и от этого офицеру Унипола стало как-то не по себе.

— Я бы поставил перед собой определенную цель и шел бы к ней, не меняя решения, не сворачивая в сторону и не отвлекаясь. И заранее все просчитав с учетом возможных помех и с разработкой вариантов их преодоления.

— Собственно, мы каждый день занимаемся тем же самым, — медленно сказал Лешко. — Только не можем полностью освободиться от влияния обстоятельств. Мы взаимодействуем с окружающим, Валентин, и это отражается на наших путях. И порой оказывается, что, шагая в одну сторону, мы обнаруживает, что давно уже движемся в противоположном направлении.