Отверстие в двери закрылось, снова оставив Смитбека в полной темноте.

Эти ужасные маленькие надрезы

Эти ужасные маленькие надрезы

Глава 1

Глава 1

Большой «роллс-ройс» плавно катился по узкой дороге. Над болотами и в низинах, скрывая от взгляда Ист-Ривер и старинные бастионы на южной оконечности Манхэттена, клубился густой туман. Лучи фар, скользнув по ряду давно погибших каштанов, выхватили из тьмы пространство за ажурными металлическими воротами из кованого железа. Когда автомобиль остановился, лучи уперлись в бронзовую пластину, на которой значилось: «„Гора милосердия“ – лечебница для душевнобольных преступников».

Из будки у ворот вышел охранник и подошел к машине. Это был плотный высокий человек с добродушным выражением лица. Пендергаст опустил стекло, и страж, просунув голову в машину, сказал:

– Время посещений закончилось.

Пендергаст достал из внутреннего кармана пиджака бумажник и продемонстрировал охраннику свой значок.

Охранник внимательно ознакомился со значком и кивнул с таким видом, словно появление агента ФБР в столь поздний час было здесь делом заурядным.

– И чем же мы можем вам помочь, специальный агент Пендергаст?

– Я должен увидеть одного пациента.

– Как фамилия этого пациента?

– Пендергаст. Мисс Корнелия Деламер Пендергаст.

После этих слов возникла короткая, но тем не менее неловкая пауза.

– Скажите, вы прибыли сюда по официальному поручению правоохранительных органов? – Голос охранника звучал уже не столь дружелюбно, как за несколько секунд до этого.

– Да.

– Хорошо. Я позвоню в главное здание. Этой ночью дежурит доктор Остром. Вы можете оставить машину на служебной стоянке слева от главного входа. Вас будут ждать в приемной.

Не прошло и пяти минут, как Пендергаст шагал по длинному гулкому коридору следом за прекрасно ухоженным и имевшим весьма аристократический вид доктором Остромом. Два охранника шли впереди, а еще два прикрывали тыл. Кое-где под многослойным покрытием из казенной краски еще можно было увидеть деревянные панели стен с прекрасной облицовкой. Сто лет назад, когда от чахотки страдали все слои нью-йоркского общества, «Гора милосердия» была туберкулезным санаторием для отпрысков богатейших семейств города. Теперь же изолированная от города «Гора» стала тщательно охраняемым учреждением, в котором содержались люди, совершившие мерзкие преступления, но в силу невменяемости признанные невиновными.

– Как она? – спросил Пендергаст.