– Примерно так же, – немного поколебавшись, ответил врач.

Наконец они подошли к металлической двери, в толще которой было утоплено закрытое решеткой окно. Один из шедших впереди стражей отомкнул дверь и занял вместе с партнером позиции в коридоре. Вторая пара охранников вошла в помещение следом за Пендергастом.

Они оказались в так называемой «тихой комнате». Комната была практически пустой. На мягкой обивке стен не висело ни единой картины. Пластиковый диван, пара пластиковых стульев и стол были наглухо привинчены к полу. В комнате не было часов, а единственную лампу дневного света под потолком закрывала надежная металлическая сетка. Одним словом, в палате не имелось ни одного предмета, который мог бы служить оружием или способствовать самоубийству. В дальней стене комнаты находилась еще одна стальная дверь – даже более массивная, чем первая. Без окна. Над дверью большими буквами было написано: «Внимание! Опасность побега!»

Пендергаст уселся на один из пластмассовых стульев и закинул ногу на ногу.

Пара охранников скрылась за внутренней дверью, и на несколько минут небольшая палата погрузилась в тишину, нарушаемую лишь отдаленными воплями и глухим ритмичным стуком. Затем где-то совсем близко от них прозвучал визгливый старческий голос. Женщина была чем-то явно недовольна. Дверь распахнулась, и один из охранников вкатил в комнату инвалидное кресло. Закрепленные в пяти точках смирительные кожаные ремни почти не были заметны.

В кресле, надежно привязанная, сидела престарелая чопорная дама аристократического вида. На ней было длинное платье из черной тафты и высокие, на кнопках, ботинки в викторианском стиле. Лицо дамы прикрывала черная траурная вуаль. При виде Пендергаста старая леди тут же прекратила свои протесты.

– Поднимите мне вуаль, – распорядилась она.

Один из охранников поднял кружевную ткань и, отступив на шаг, аккуратно положил на спину дамы.

Женщина внимательно посмотрела на Пендергаста, и ее древнее, покрытое коричневыми пятнами лицо слегка задрожало.

– Не могли бы вы оставить нас вдвоем? – спросил Пендергаст, поворачиваясь к Острому.

– Кто-то должен остаться, – ответил врач. – И прошу, мистер Пендергаст, держаться от пациентки чуть дальше.

– Когда я посещал ее прошлый раз, мне было позволено беседовать с моей двоюродной бабкой тет-а-тет.

– И вы прекрасно помните, что во время того визита... – довольно резко начал доктор Остром.

– Ну хорошо. Пусть будет по-вашему, – не дав ему закончить, сказал Пендергаст.

– Для визита час довольно поздний. Сколько времени займет ваша беседа?