Сходя вниз по лестнице, Уго старался не смотреть на то, что творится в зале. Он торопливо спустился в подвал, чтобы набить дровами очаг. На душе его скребли кошки. Юноша чувствовал себя обманутым и виноватым, но не знал, чем своему горю помочь.

Уложив Натале, Ракоци с Руджиеро вернулись в парадный зал. Они долго стояли там и молчали, потом Ракоци произнес:

— Составь список того, что испорчено, Руджиеро. Мне это нужно к утру.

Руджиеро кивнул, сочувственно глядя на своего патрона. Он знал, что творится у него на душе.

Ракоци поднял с пола византийскую миниатюру, больше похожую на икону, чем на светский портрет. Он долго смотрел на нее, гладя большим пальцем лицо базилевса, умершего много веков назад.

— Хорошо, что «Орфей» цел. Мне надо было спрятать и остальное.

— Не корите себя, патрон. Что было, то сплыло, а впредь нам будет наука.

— Ну-ну, — усмехнулся Ракоци — Ты полагаешь, нас можно чему-нибудь научить?

Он помолчал.

— Составь список, мой друг, и поскорее. Я схожу за врачом.

Натале уже спал, и во враче не было большой надобности.

Руджиеро понял, что хозяину просто не хочется находиться в стенах оскверненного погромщиками палаццо. Что ж, к его возвращению он постарается все прибрать.

* * *

Письмо венгерского дворянина Жермена Ракоци, адресованное флорентийским властям.

Жермен Ракоци, племянник и наследник владений и состояния Франческо Ракоци да Сан-Джермано, вынужден обратиться с прошением к просвещенным правителям Флорентийской республики. Третьего дня вечером отряд молодчиков из так называемого Христова воинства ворвался в палаццо да Сан-Джермано и учинил там настоящий погром, по разрушительности сравнимый лишь с набегами варваров. Прилагаю к письму список вещей, уничтоженных так называемыми воителями, и считаю необходимым заметить, что, будучи добрым католиком, я нахожу возмутительными подобные вторжения в дома добропорядочных горожан. Сообщаю также, что некоторые из перечисленных в списке предметов (музыкальные инструменты, картины и пр.) не являются собственностью моего дяди, а принадлежат людям известным, влиятельным и в большинстве своем проживающим за пределами Флорентийской республики. Я собирался в ближайшее время вернуть эти вещи владельцам и теперь нахожусь в затруднении, не понимая, как мне поступить. В канцелярию Синьории могут посыпаться иски из-за границы, а международные уложения, как вы знаете, очень строги. Я, со своей стороны, покорно прошу возместить мне причиненный ущерб на условиях, которые мы с вами, надеюсь, в ближайшее время обсудим. В то же время мне хочется вам напомнить, что мое ходатайство об освобождении донны Деметриче Воландри, помещенной по вздорному обвинению в ереси в неизвестное мне место, до сих пор не рассмотрено. Возможно, мы с вами, к взаимному удовлетворению, сумеем уладить оба этих вопроса. Полагаю, что при благосклонном решении первого дела настоящее ходатайство я отзову. Я понимаю, у Синьории много забот, однако я тоже сейчас озабочен. Дворянину, пекущемуся о чести семьи, волей-неволей приходится быть щепетильным. Как и просвещенным правителям, неустанно пекущимся о процветании вверенной им республики. Мне кажется, интересы наши практически совпадают. С уважением и в ожидании ваших решений, Жермен Ракоци Палаццо да Сан-Джермано Флоренция, 2 марта 1498 года