Моргана вздохнула, изо всех сил притворяясь обеспокоенной сестрицей, хотя в каждом ее движении невольно прорывалась плескавшаяся в ней ненависть. Она хотела, чтобы К. А. убрался с дороги. Немедленно.

— Тебе не стоит пускать ее в свою жизнь, и мне, разумеется, тоже. Это действительно полное безумие.

Брат продолжал молча смотреть на нее.

— Мы сможем поговорить об этом на работе, — попыталась убедить его Моргана.

Он только крепче прижался спиной к двери.

— Ты никуда не пойдешь, пока не скажешь, что тебе известно о Нив.

Выражение на лице брата разбило бы ей сердце, если бы в этот момент было что разбивать.

— Я — ничего — не — знаю, — процедила Моргана сквозь зубы.

Внутри пробежал холодок. Она стояла в той самой кухне, которую так хорошо знала, в которой они столько вечеров проводили вместе с К. А.: мыли посуду, перекидывались шуточками, затевали мыльные битвы. Теперь он загнал ее в угол, и она чувствовала ярость загнанного в угол дикого животного.

Она сама еще не успела ничего понять, как крайний нож соскользнул с магнитного держателя и в броске разрезал воздух.

К. А. с отвалившейся челюстью отскочил от двери, изумленно глядя на нее. Лезвие воткнулось в нескольких дюймах от края дверной рамы, именно там, где он стоял мгновением раньше. А Моргана тут же метнулась к двери вслед за ножом.

— Ты что… — К. А. бросил взгляд на сестру, стоявшую теперь рядом с ним. — Ты только что швырнула в меня нож?

— Нет, — ответила она, крепко вцепившись в дверную ручку. На этот раз она говорила правду.

Пробежав по подъездной дорожке, она завела машину и нажала на газ. Угол Первой и Эш-стрит — вот все, что сейчас имело значение. Черный «мустанг», последовавший за ней, она не заметила.

V УНДИНА

V

УНДИНА

ГЛАВА 22

ГЛАВА 22

— Стручковая фасоль.