— Тебе нужно помыть руки, — сказал Кармело.

Латона посмотрела на запачканные кровью ладони.

— Наверное, будет лучше, если в следующий раз ты наденешь еще и черные перчатки.

Его голос был абсолютно бесстрастен.

— Наверное, — тихо произнесла она, стараясь не смотреть на тело, которое неподвижно лежало в углу двора. — Теперь я могу идти?

Выражение его лицо стало мягче. Он положил руку ей на плечо.

— Да, иди в комнату и переоденься. А я тем временем избавлюсь от следов. А потом мы вместе перекусим. Я знаю маленький бар, там готовят еду даже в такое позднее время.

Латона молча кивнула. Она пока еще вообще не могла себе представить, сможет ли проглотить хоть что-нибудь. В этот раз ей было плохо. Хуже, чем всегда? Или она просто с каждым разом становится чувствительнее? Она думала, что со временем чувства притупятся, она охладеет, особенно по отношению к старикам и тем, у кого безобразная внешность, но ее надежда не оправдалась. Она все время говорила себе, что они имеют дело с монстрами, что вампиры не люди, что им нечего делать на земле, но это не очень помогало.

Кармело чуть сжал ее руку.

— Это всего лишь трюк, знаешь ли. Они могут влиять на наше сознание. Делать нас беззащитными, боязливыми или бесчувственными, чтобы мы обо всем забывали. А когда ситуация становится опасной для них, они в качестве последнего козыря используют свое умение вызывать жалость, чтобы спастись.

Латона посмотрела на тело в углу.

— Сегодня это не совсем сработало.

— Да, не сработало.

Латона потерла окровавленные руки.

— Тебе еще нужно все убрать здесь и почистить. Ты будешь отрубать ему голову?

Кармело кивнул.

— Ты знаешь, что это необходимо. Но сначала мне нужен камень.

Он склонился над холодным телом и засунул пальцы между жакетом и рубашкой. Ничего. Он расстегнул золотые пуговицы и расшнуровал шелковую рубашку. Он открыл белоснежную грудь, которая даже немного блестела в свете луны. Рану, которую оставил его меч, прикрывала темная ткань жакета. Но рубина, который другие носили на кожаных шнурках или изысканных золотых цепочках, на шее не было.

— Пойди и помойся, — резко сказал Кармело. — Мне придется полностью осмотреть его, пока я не найду камень. А потом уже я займусь уборкой. Жди меня в комнате.

Он сорвал с вампира жакет и рубашку. Латона отвернулась. Эти жесты показались ей еще более грубыми, чем удар мечом в сердце жертвы. Нет, мысленно поправила она себя. Вампир был хищником, а люди — его жертвами. Она поспешила в их комнату в маленьком отеле напротив полуразвалившейся церкви Сан-Никола-де-Цезарини. Навстречу ей вышли две кошки и стали с мяуканьем тереться об ноги.