Только тут он понял то, что должен был сообразить раньше: следует оберегать трофей со сверхъестественной тщательностью. Каждый, кто его увидит, возжелает им обладать. Потому что Агозиен — эта поразительная мандала-вселенная — имеет уникальную власть над человеческим разумом. Это мощная энергия, которая может быть выпущена на волю. И он, Блэкберн, находится в идеальном положении, чтобы эту энергию высвободить, благо располагает капиталом, здравым смыслом и, что самое главное, — технологией. Со своей технологией оперативного доступа к графической информации он сможет донести графический объект в мельчайших деталях до всего мира, приобретая большую выгоду и личную власть. С его талантом и безграничным доступом к капиталу, он сможет раскрыть секреты этого графического изображения и постичь механику поразительного воздействия на разум и тело человека, применить это знание к созданию других графических образов. Каждый на Земле — по крайней мере каждый, кто хоть в малейшей степени что-то значит, — полностью подвергнется изменению. А он, Блэкберн, владелец оригинала, станет контролировать распространение копий. Мир станет иным — это будет его мир!

Но существует человек, который знает о совершенном им убийстве, — сыщик, последовавший за ним на борт этого судна. Сейчас Блэкберн был совершенно уверен в этом. Человек, который использует все доступные средства, даже обслуживающий персонал «Британии», чтобы отобрать у Блэкберна самую драгоценную его собственность. При одной только мысли об этом Скотт чувствовал, как у него ускоряется сердцебиение, а кровь бешено пульсирует в жилах. Он чувствовал ненависть настолько оглушительную, что начинало звенеть в ушах. Каким образом сыщик узнал про Агозиен, Блэкберн понять не мог. Быть может, Эмброуз еще раньше пытался продать мандалу этой ищейке? Быть может, это еще один посвященный? Но в конце концов, не имеет значения, как он узнал об Агозиене; так или иначе, часы его сочтены. Блэкберну уже приходилось видеть разрушительную работу тульпы[47], а тульпа, которую он недавно вызвал к жизни одной лишь силой своей воли, необычайно мощна и коварна. Ни одно человеческое существо не в состоянии от нее спастись!

Блэкберн сделал глубокий, трепетный вздох. Нельзя приближаться к Агозиену в таком состоянии: ненависти, страха, во власти низменных эмоций. Пытаться осуществить мирские, суетные желания — все равно что носить воду решетом; задача невыполнимая и абсолютно бессмысленная.

Дыша глубоко и размеренно, он сел и закрыл глаза, концентрируясь на пустоте, а когда почувствовал, что зыбь в голове сходит на нет, поднялся. Подойдя к дальней стене, Блэкберн снял картину Брака, перевернул и, отсоединив фальшивую подложку, обнажил спрятанную под дней тханку. С величайшей осторожностью извлек и, старательно отводя взор, повесил с помощью шелкового шнурка на золотой крючок, специально вбитый в стену.