— Вспомни, когда мы вместе, мы сильней. С нами Кали. Мы уже почти едины.

— Почти, — хмуро повторил Антон.

— Смотри. — Матрёна водила пальцем по столу, как будто расписывала пункты отчёта. — Душа у нас сразу была одна, здесь мы едины. На уровне мыслей, после того как соединили кольца, — почти да. Слова нужны просто для уточнения, так?

— Так, — кивнул Антон. Он понял, о чём она говорит, но уточнения лишними не были.

— Энергию мы тоже объединяли, и не один раз. Что у нас осталось разное?

— Тела.

— Да, тела и кровь. Ой! — Она вдруг замолчала.

— Ты что? — Антон уловил вспышку тревоги.

— Я боюсь крови… — пролепетала она.

— Мать, а ведь ты права… — Теперь задумался и Антон. — Есть такой ритуал. Но… — Он снова погрузился в раздумья. — Знаешь, мне не кажется, что это правильно. Это слишком человеческий ритуал, мне кажется, он не подходит для единения ипостасей Нечто. Как-то так. Пусть останется про запас, если у нас совсем ничего не выйдет. Что скажешь?

— Что я очень рада, что он не подходит! — Матрёна успокоилась и тут же воодушевилась: — А завтра я пойду с тобой и буду тебя защищать! Как наша Босоножка, она сказала, что мы под одним ангелом ходим, значит, у меня должно получиться. Вот, я придумала: я буду защищать тебя, а ты — меня!

— Ладно, уговорила, — сдался Антон, поняв, что девушку не переспорить. — Тогда уж и защищай как она — чтобы нас никто не увидел. Это то, что нужно.

— Я попробую, — тут же согласилась она.

На Елагин остров во второй раз они не пошли, а вот на нынешнюю Гагаринскую заглянули. Алессандро долго стоял, опираясь спиной о парапет набережной (гранит тот же самый?!), смотрел на длинное трёхэтажное здание со скруглённым углом и вспоминал, вспоминал. Лоренца его не торопила. Ей тоже было что вспомнить, глядя на этот узкий длинный балкончик, на четыре колонны над ним, на угловые окна второго этажа… Тогда не было соседнего дома, напротив стоял какой-то деревянный «образец зодчества», дальше шли ямы в земле и развалины — участки распродали новым хозяевам, прежние технические постройки снесли, а новых ещё не воздвигли. Ей было страшновато выезжать по этой улочке в зимние вечера, но не могла же она часто принимать его сиятельство графа Потёмкина у себя в доме. Тогда бы их попросили отсюда гораздо раньше! «Вот незадача! — Она рассмеялась. — Интригу учли, тайну учли, связи учли, ревность бабскую не посчитали! Надо же! По-хорошему, довольно противный был этот граф, что только императрица в нём находила? Стоп, — осадила она себя. — Не о графе надо бы думать. Не говорил ли ей Алессандро, что отыскал он в России, зачем и, главное, куда им нужно вернуться?» Она старательно напрягла память. Нет, не говорил.