ГЛАВА 36

ГЛАВА 36

Картер ненавидел секреты, но сейчас казалось, что весь его дом полон ими. Бет была в ванной, он сам укладывал Джо в кроватку. Мысленно он все время возвращался к секретам и тайнам: к странной работе, на которую подрядился в имение аль-Калли; поразительному бестиарию, который там увидел; костям, которые загадочным образом исчезли из подвальной лаборатории музея. Обычно жена была первым на свете человеком, с которым он спешил поделиться всеми своими новостями и тревогами. Она будет первой и, возможно, единственной, кому он может довериться. Не было у него другого человека, на которого можно положиться, человека, чьи суждения он ценил столь высоко. Только с ней он мог посоветоваться в сложной ситуации, поделиться своими сомнениями и страхами. Но сейчас он не мог, не имел права. Он дал аль-Калли слово молчать. Мало того, у Картера почему-то возникло предчувствие, что если он все расскажет Бет, то подвергнет ее тем самым опасности. Что же касалось украденных костей, тут оставалось винить только себя. Он допустил непоправимую ошибку, ему и решать, что делать дальше. Но он совсем запутался. Он и представить себе не мог, что что-либо, находящееся под контролем Бет, особенно столь редкое и незаменимое, вдруг могло бы пропасть или быть повреждено.

Джо смотрел на него снизу вверх ясными серо-голубыми глазками, весело болтал ножками. Картер, глядя на сына, вдруг подумал: какие секреты и тайны будут окружать его жизнь? Одно чудо уже произошло. Врачи со всей определенностью заявили Картеру, что он вряд ли может стать отцом, и вот пожалуйста: у них родился Джо. Хотя Картер с Бет считали, что после отъезда из Нью-Йорка ужасная история с Ариусом наконец останется позади, забудется и не будет преследовать их на протяжении долгих месяцев, он сейчас подозревал, что заблуждается. Знал и боялся себе в этом признаться? «Неужели так устроена жизнь, — думал он, — что все, что бы ты ни сделал, все, что когда-либо происходило с тобой, каждое решение, которое принимал, — все это будет преследовать тебя до конца жизни?»

Лос-Анджелес должен был стать началом новой жизни, но разве, в принципе, это возможно — начать все сначала?

Джо прокурлыкал нечто напоминающее «Ала! Апа!», и Картер рассмеялся.

— Никак ты ко мне обращаешься, а? — спросил он. — Ты ведь со мной разговариваешь, да, сынок?

Джо тоже заулыбался и застучал кулачками по матрасу, но повторять сказанное не стал.

Картер наклонился, закрыл глаза и поцеловал сына в гладкий выпуклый лобик. Кожа такая нежная, прохладная и душистая. И на протяжении нескольких секунд он стоял в неудобной позе, вытянув шею и низко склонившись над кроваткой, точно журавль у пруда, а маленькие пальчики Джо дергали его за волосы и теребили мочку уха. «Только это, — сказал он себе, — и имеет значение. Это… и Бет. Все остальное — ерунда. Только он и Бет. Только малыш… и Бет». На какую-то долю секунды перед глазами почему-то предстал шумящий зеленый дождевой лес, наполненный запахом влаги.